Всего за 460 руб. Купить полную версию
Независимые сахарцы (они называют себя «сахарави», صحراوي по-арабски) прячутся в глубине пустыни, вдоль границ с Алжиром и с Мавританией, с которыми они поддерживают связь. Есть у них и своя столица – городок Тифарити, попасть туда можно только со стороны Мавритании, а с другой стороны, с Марокко, нельзя. Там уж не до автобанов. И портов нет.
Чтобы отделиться от повстанцев-сепаратистов, марокканское правительство построило стену, вернее цепочку заграждений – заборы с колючей проволокой и минные поля, которыми отделяются контролируемые марокканской армией территории Сахары от неконтролируемых. Ограда (она называется в народе «Берма») находится в глубине пустыни, и в путешествии добраться до неё непросто, да и не нужно – попытки приблизиться к стене рассматриваются как интерес и дружба с террористами, потенциально обитающими за стеной в нескольких пустынных посёлочках.
Как используется Западная Сахара? Марокко – первая страна в Африке по производству рыбных изделий; часть рыб вылавливается в океане напротив Западной Сахары – вот использование этой пустынной территории. Полоса Атлантического океана протяжённостью в тысячу километров дают огромное количество тонн рыбы каждый год; рыболовные суда выгружают рыбу в портах Марса недалеко Эль-Аюна и в Дахле; фуры с мороженой рыбой отсюда идут на север, в Европу. Марокканские рыбные консервы экспортируются в десятки стран Африки, даже в Чаде их можно встретить. Помимо рыбы, территория приносит небольшой доход от туристов – они приезжают заниматься серфингом в Дахлю, городок на юге Западной Сахары, последний оплот цивилизации на пути в Чёрную Африку.
На картах Африки и мира, выпущенных в России и во многих других государствах (но не в Марокко), южнее Марокко видна страна «Западная Сахара». 84 государства, согласно Википедии, признают независимость САДР, ещё 45 не поддерживают САДР как государство, но признают в принципе право западных сахаритян на самоопределение и создание своей страны. Есть и посольства Западной Сахары в некоторых государствах мира, но не в самом Марокко. Если в Марокко произнести слова «Западная Сахара» или показать кому-то карту мира с указанием отдельной Западной Сахары – будет удивление, недоумение или даже негодование. Можно даже быть обвинённым в сепаратизме, в поддержке террористов. И никак иначе – с точки зрения марокканских властей, Западная Сахара – изобретение террористов, ну как в России «Исламская республика Ичкерия».
На нашей лекции в Агадире я демонстрировал карту, на которой была, по недосмотру, эта «Западная Сахара» (ну собственно во всём мире такие карты, что ж поделать14). Кто-то из посетителей лекции это заметил, возникло беспокойство. Может быть, поэтому нас вскоре из кафе и выгнали – всё ж я демонстрировал неполиткорректную карту?
Фактически, уже много лет, марокканские власти контролируют более чем 80% территории и более чем 90% населения Западной Сахары, и проезжая по пустынной 2000-километровой трассе на юг, вы не заметите никаких признаков отдельности той территории. Марокканская валюта, те же товары в магазинах, та же конструкция городков (только очень маленьких), такие же примерно цены, только обычных людей мало, а военных больше, чем обычно.
Марокканцы присоединили к себе почти всю Зап. Сахару, кроме этой небольшой полоски (по какой-то бюрократической причине эта полоска осталась). И полоса пустыни между южным погранпостом Марокко и северным погранпостом Мавритании является свободной территорией, и там могут свободно жить эти сахаритяне (сахарави). На полосе шириной 8 км и длиной около 400 км ничего нет, кроме мин, мусора и разбитых машин, которые свозят сюда, возможно, с Марокко. Есть вероятность и того, что все машины, которые нельзя официально утилизировать или у них мутная история и продать невозможно, их отгоняют сюда и бросают. Поэтому на территории САДР есть залежи мусора, пластиковых бутылок и металлолома. Экологические активисты, защищающие Шиес от мусора, пусть знают, что есть ещё одно место, куда мусор свозится в мире и там бросается – это Западная Сахара, свободная её часть.
Я уже пересекал территории свободной САДР аж четыре раза: по пути в Марокко и обратно – мы с Катериной Бояровой были тут три года назад; и ещё дважды, проезжая на поезде из Нуадибу в Зуэрат: там есть место, где поезд проходит один километр по земле Западной Сахары. Раньше там был тоннель через гору, самый бесполезный тоннель в мире, который построили, чтобы не трогать Западную Сахару (по ней можно было провести рельсы без тоннеля, по пустыне, а в Мавритании случайно начиналась гора). Но потом тоннель испортился, наверное обвалился, и новые рельсы идут через территорию независимой Западной Сахары, но никаких станций или разъездов на этом участке нет.
Раньше вся полоса Западной Сахары была неасфальтированная – просто колеи в пустыне. Но сейчас, на удивление, часть полоски Западной Сахары уже имеет асфальтовую дорогу. Может быть международные фонды скинулись и выдали денег на 4 километра дороги, а на другую часть денег не хватило.
Мы пошли пешком, фотографируя развал машин, брошенных и стоящих тут. Ни еды, ни воды, ни продавцов нет, совсем всё тухло, и жарко уже, днём градусов 30, а ведь это декабрь, холодный месяц. Имеется пара постов, в стороне от дороги, где под флагом Западной Сахары сидят сахарские военные. Но они не проверяют никаких документов, и хорошо, а сам я не хотел к ним подходить – все уверяют, что пустыня заминирована, и можно находиться только на накатанном месте. Сахарави, живущие в пустыне на блок-постах, видя нас, не проявили никакой активности – они просто обозначают своё существование.
Вторая половина «нейтралки» – там уже нет асфальта, битая каменистая колея. Прошли, а потом проехали по Западной Сахаре автостопом, зацепив машинку на пару километров.
Исламская Республика Мавритания
И вот мавританский шлагбаум и зелёный флаг с полумесяцем. Среди пустыни, песка, сора и брошенных машин. Нас в Марокко было двое, а сейчас трое – к нам присоединился Пётр Лагуткин, который тоже едет в Мавританию на новый год. Московский человек Лагуткин мне давно известен – он интересный полиглот, был с нами на Мадагаскаре, до этого снимал помещение для Дома для всех в Куньмине… У него интересное свойство: он терпеть не может фотографироваться, как и многие африканские жители. И ещё интересно: какой язык не возьмёшь, он почти наверняка на нём разговаривает. Остальные наши друзья тоже едут, но прибудут позже.
На границе Мавритании всё несколько пустынно, медленно, немного хаотично. Сперва нужно отметиться у «принимающего» сотрудника, потом высидеть второго мужика, который выдаёт визы, мы прождали его два часа. Наконец он пришёл, открыл комнатку, где делаются визы. Там нас сфотографировали, отпечатки пальцев сняли, взяли по 55 евро и приклеили визы. Интересно, что три года назад наклейки были с фотографией, а сейчас – без фото. Но всяко это самые современные визы на нашем маршруте: в остальных на наклейках имя вписывается ручкой, а тут – впечатано на принтере!
Потом в третьем здании уже ставят въездные штампы, вновь переписав все наши параметры и спросив название отеля, куда мы якобы направляемся (мы назвали случайно выбранный в Интернете, бронь не требуется). Спросили также наш маршрут, записали на бумажку и теперь она где-то валяется на границе.
Деньги мы поменяли на границе, там тусуются менялы. С нашего прошлого заезда в Мавританию мавры провели деноминацию, один к десяти. То, что стоило триста угия, теперь стоит тридцать, но местные жители всё равно говорят «тлята-миа» – «триста», когда ожидают получить 30. Это влечёт некоторую путаницу. «Хамсамиа» – означает «пятьсот», но давать надо пятьдесят, и т. д. Ещё интересно, что у мавританцев есть и копейка, которая называется хумс, и стоит 1/5 угия. Таким образом, это единственная валюта в мире, в которой копейка не десятичная, а пятичная. То есть 4.4 угия +2.2 угия = 7.1, а не то, что выходит у вас на десятичном калькуляторе.