Что делает на чаепитии Сара Пленсдорф? (Эта пожилая леди, ответственный редактор "Всякой всячины", вела скромный образ жизни и увлекалась собиранием пуговиц.) Вряд ли она намеревается купить бриллиантовую брошь. Решила продать какую-нибудь семейную реликвию? На чем же всё-таки разбогатела её семья - на строительстве судов и ввозе из Канады контрабандного виски в годы "сухого закона"?
Кто из женщин пришёл сюда на правах покупателя, а кто - продавца? (По наблюдениям Квиллера, потенциальные покупательницы сначала внимательно разглядывали выставленные изделия, а затем подходили к секретарше, и та что-то записывала в блокнот с кожаным переплётом. Те же, кто хотел продать свои драгоценности, сразу направлялись к секретарше, которая делала запись.)
Что думает Делакамп по поводу этой выставки шляп? Понимает ли он, что дамы просто валяют дурака? (Голубая шляпка Полли была чуть ли не единственным нормальным головным убором в зале. Квиллер уже придумал название - "L'Heure Bleue". Другие он назвал "Лебединое озеро", "Фруктовый салат", "Увы, бананы кончились", "Падение Люцифера" и так далее. Таким образом он убил какое-то время.)
Сзади послышались мужские шаги, затихшие у него за спиной. Барри Морган вполголоса спросил:
- Как дела?
- Умираю от скуки! - пробормотал Квиллер, не поворачивая головы.
- Могу я чем-нибудь помочь?
- Да. Включите противопожарную систему.
- Здесь довольно душно. Я включу вентиляторы. В половине пятого можете покинуть свой пост и подняться ко мне.
Квиллер опять остался один. По его часам он ещё тридцать минут должен был исполнять роль охранника Джо Баззарда. Он потихоньку пробовал подниматься на носки, потягиваться, сгибать и разгибать руки и ноги, моргать за тёмными стеклами очков.
Дежурство Полли возле чайника закончилось, и теперь она ходила по залу, болтая с другими гостьями. Она знала буквально всех! Постепенно она приблизилась к столу с драгоценностями. Квиллер предложил ей выбрать что-нибудь в подарок себе на Рождество. Полли сопротивлялась, заявляя, что он уже подарил ей опалы, а бриллианты она не любит. Но он настоял на своём, и вот она нехотя подошла к столу, обратилась к секретарше, равнодушным взглядом окинула выставленные изделия, но вдруг чем-то заинтересовалась, и даже очень. Секретарша сделала очередную запись в блокноте, а Полли выпила ещё чашку чая.
Так, сколько ещё осталось?.. Двадцать минут! Хоть бы ограбление случилось, что ли!
Квиллер даже придумал подходящий сценарий. Одна из официанток роняет блюдо сандвичей с огурцом, чтобы отвлечь внимание… хватает пустой чайник и с силой бьёт им секретаршу… сгребает драгоценности в передник… бежит к служебному выходу. "Охранник" устремляется за ней. Он размахивает деревянным пистолетом и кричит: "Держите вора!"
Так Квиллер развлекался ещё минут пять.
Но куда девать оставшиеся пятнадцать?!
Он попробовал подыскать тему для будущей статьи. Можно ли написать тысячу слов о бутербродах с огурцом?.. Или о забытом ныне искусстве целования ручек?.. О шляпках? Ну да, конечно! Головные уборы бывают самыми разными: ковбойские шляпы, бейсбольные кепки, мотоциклетные шлемы, каски строительных рабочих, береты волынщиков, бескозырки моряков, митры епископов. Некоторые шляпы стали знамениты: треуголка Джорджа Вашингтона; шляпа фасона "Янки-Дудл" с пером; фетровая шляпа актера Хамфри Бoгарта с продольной вмятиной и полями, спереди загнутыми вниз, а сзади - вверх; соломенное канотье певца Мориса Шевалье; шёлковый цилиндр танцовщика Фреда Астера…
Задумавшись, Квиллер не заметил, как пролетело время. Но вот фортепьяно смолкло, горелки под чайниками погасили, футляры с драгоценностями собрали и заперли, а сам он вбежал вверх по лестнице в кабинет управляющего, где его ждала чашечка кофе.
Когда Ларри Ланспик вёз его обратно, Квиллер сказал:
-Тебе не кажется, что ваш ювелир немножко переигрывает? Костюм заимствовал из "Тысячи и одной ночи", манеры - у Мольера… Прости меня, Ларри, но мне кажется, что вся эта помпезность ничего не стоит - с деловой точки зрения, я имею в виду.
- По правде говоря, мы не получаем ни пенни комиссионных со сделок, которые он здесь проворачивает, - согласился Ларри. - Но что с того? Это происходит раз в пять лет, а в промежутке мы заказываем у него для наших клиентов жемчуга, обручальные кольца и прочее и делаем обычную наценку. Кроме того, вся эта шумиха работает на нас и помогает старой гвардии сбывать свои фамильные драгоценности.
- Как ты считаешь, Делакамп предлагает справедливую цену?
- Жалоб не было. Делакамп посылает им розы, и они счастливы уже оттого, что он наносит им визит.
Высадив Квиллера у служебного входа в театр, Ларри вручил ему небольшую книжечку.
- Это пьеса, которую мы ставим. Может, захочешь заглянуть в текст перед премьерой? Ведь рецензию будешь писать ты.
- А кто же ещё?
Пьеса называлась "Ночь должна прийти".
- Впервые её поставили в тысяча девятьсот тридцать пятом году. Эмлин Уильямс написал роль слуги для себя. Вызов для всякого актера.
- Я знаю. Видел новую постановку на Бродвее несколько лет назад. Очевидно, эту роль будет играть Дерек Каттлбринк?
- К сожалению, нет. Он, конечно, справился бы с нею, но теперь занят по вечерам в отеле.
Ты ведь знаешь, Дерек - метрдотель в "Макинтоше"… Можешь оставить всё это на столе в костюмерной.
- Хорошо. И спасибо за всё, Ларри. Незабываемое приключение.
Дерек в роли метрдотеля вызывал у Квиллера дурные предчувствия. Последние два ресторана, в которых работал Каттлбринк, кончили провалом: один был накрыт лавиной общественного негодования, другой - оползнем.
Когда поздно вечером Квиллер позвонил Полли, чтобы отчитаться о проделанной работе, галопом прискакал Коко и вспрыгнул на стол. То ли кот считал, что обязан контролировать все телефонные разговоры, то ли чувствовал, что на другом конце провода - ещё один сиамец по кличке Брут. А может, всё ещё мучился вопросом, каким образом действует загадочный аппарат.
Первые слова Полли были:
- Ну и как, стоила овчинка выделки?
- Не вполне, - признался он. - А как тебе выставка шляп?
- Ну, они ведь просто разыграли мистера Делакампа. А он притворялся, будто клюнул на удочку.
- Что ты думаешь по поводу его коллекции?
- У него есть очень эффектные вещи. Например, старинная булавка, усеянная алмазами каратов на тринадцать - и с клеймом. Он просит за неё тридцать пять тысяч.
- В Мускаунти он вряд ли найдет покупателя.
- Как знать… Коллекционеры гоняются за вещами с клеймом, и у нас есть люди со средствами, которые вкладывают их в ювелирные изделия, но не афишируют этого. Я видела у него чайное ситечко из чистого золота за тысячу восемьсот, и его уже купили. Наверняка не для того, чтобы разливать чай.
- А для себя ты что-нибудь присмотрела?
- Да! - произнесла она с энтузиазмом. - Кольцо с камеей.
- С камеей? - разочарованно протянул Квиллер. Он был невысокого мнения о камеях.
- Вовсе не ширпотреб для туристов, Квилл. Сейчас снова входят в моду античные камеи с искусной резьбой. Я видела одну с изображением Венеры и Купидона в лесу. Резьба такая тонкая, что можно пересчитать листочки на дереве! А это кольцо я и сама готова носить. Камея в золотой оправе, на ней изображены три Грации, богини красоты и радости, олицетворения женской прелести.
- Прямо для тебя. Надеюсь, ты взяла её?
- Да, сделала заказ. Должна прийти за ней в два часа в четверг.
- Замечательно. Я выпишу чек. На сколько?
- Они не принимают ни чеков, ни кредитных карточек - только наличные.
- Странно… - проговорил Квиллер, думая о булавке за тридцать пять тысяч. - Но это не имеет значения. Я сниму деньги утром в четверг и привезу тебе в библиотеку - или лучше прямо в отель к двум часам. Так сколько?
- Восемьсот.
- Всего-то? Я думал, тысяч восемнадцать, и собирался заказать бронированный автомобиль.
- Честно говоря, - рассмеялась Полли, - семьсот девяносто пять включая налог.
- Я сниму восемьсот, но не забудь вернуть сдачу.
Повесив трубку, Квиллер задумался. Только наличными и без налога…
- Что думаешь? - спросил он Коко, который сидел возле телефона.
Вместо ответа кот спрыгнул на пол и подчеркнуто неторопливо направился к буфету, где хранились "кабибблз", в то время как сидевшая на холодильнике Юм-Юм взяла самое высокое "до", от которого кровь стыла в жилах.