Сам Габриэл - Искушение стр 3.

Антону он не понравился. Во-первых, оказался старым. Мужчина, которому далеко за тридцать, двадцатилетнему парню представляется человеком из другого поколения. Антону показалось, что Фред несколько задержался в образе хиппи – чёрная повязка на лбу, придерживающая длинные до плеч волосы, расклешенные джинсы, цветная, навыпуск, рубашка с расстёгнутыми на груди пуговицами, на руке браслет, а на шее какой-то замысловатый амулет. Во-вторых, отталкивала его самоуверенная, нарочито раскованная, если не сказать развязная, манера держаться и особенно его пренебрежительное отношение к окружающим – привилегия говорить самому и не очень слушать других.

После этого эпизода Фред больше не показывался на Гоголевском бульваре, во всяком случае, Антону видеть его не приходилось. Бродили слухи, будто Фред задержан правоохранительными органами, а Тина хлопочет о его освобождении. Однако никто толком не знал, что на самом деле с ним произошло. На вопросы о нём Тина отвечала короткой фразой: «Занят. Работает». Она выглядела взрослее девиц большой компании и была старше Антона на пять лет. Тина ему понравилась с первого взгляда. Как только она появлялась, Антон терялся, его охватывало волнение, но общаться с ней ему не доводилось. Вернее, он очень хотел, однако не решался, а она, казалось, не замечала его, а когда они встречались глазами, Антон смущённо отводил взгляд.

Контакт произошёл неожиданно. В тот вечер на бульваре вокруг поющих ребят собралась большая толпа. Трое парней и девушка исполняли песни The Beatles под аккомпанемент двух гитар и задающего ритм бубна. Молодёжь притоптывала на месте и дёргалась в такт бубну. Антон стоял возле скамейки, на которой расположились исполнители, и тоже дёргался. Вдруг сзади его кто-то потянул за руку. Он обернулся и увидел Тину. Она вывела его из толпы и просто и естественно сказала:

– Привет, Антон!

Он растерялся настолько, что вместо приветствия произнёс:

– Приятно познакомиться.

Она улыбнулась и вдруг так же естественно и просто сказала:

– Говорят, ты уже дважды лечился.

Антон сконфузился:

– Кто ж это треплется?

Он знал, что о таких вещах информация в их среде распространяется быстро, поэтому осведомлённость Тины его на самом деле не удивила. И хотя он выразил возмущение по поводу чьей-то болтовни, но в душе был даже тронут её словами, расценив их как проявление сочувствия.

– Разве это важно? – продолжала Тина. – А приходится тебе лечиться от того, что водишься с кем попало, с дворняжками. Спать надо с одной женщиной, нормальной.

В первую секунду Антон не знал, что сказать, затем нашелся:

– Такую женщину пока не встретил, – ответил он смущённо.

Она насмешливо повела бровями и сказала:

– Позвони мне завтра вечером после девяти.

Предложение прозвучало настолько неожиданно, что вместо ожидаемого «конечно, позвоню…» он произнёс нечто невнятное:

– Только… – и стал в ажитации шарить в карманах, словно искал записную книжку, которой у него не оказалось.

– Телефон несложный, – помогла ему Тина, – ты запомнишь.

– Запомню.

Она продиктовала номер, затем ещё раз обдала его тёплой улыбкой и отошла, оставив растерявшегося Антона в крайнем изумлении. Он стоял ошарашенный и с застывшей улыбкой на лице смотрел вслед удаляющейся блондинке, повторяя в уме произнесённые ею цифры.

Весь следующий день Антон провёл в нервном напряжении. Томительное ожидание девяти вечера не позволяло расслабиться. Когда минутная стрелка, наконец, чуть перевалив двенадцать, показала три минуты десятого, он позвонил. На том конце ответил старческий женский голос:

– Слушаю?

– Добрый вечер! Могу я поговорить с Тиной?

– С ке…м? – переспросила старая женщина.

– С Тиной, – медленно и внятно произнёс Антон.

– С какой Тиной?.. здесь нет такой.

Антон с ужасом подумал, что неправильно запомнил телефон, и вдруг молнией мелькнула в голове горькая догадка – его просто разыграли! Господи! Конечно, она его разыграла! Какой же он глупый и доверчивый! Просто лопух! У неё же есть Фред! Как он мог забыть об этом и поверить, что такая красавица может им заинтересоваться?! Антон уже собрался повесить трубку, но всё же решил проверить номер. Может, он неверно его набрал или произошла ошибка на линии, и он попал в другую квартиру:

– Скажите, это номер… – он медленно его продиктовал.

– Да, кто вам его дал?

– Девушка.

– Какая девушка?

– Какая?.. – Антон вздохнул. – Высокая блондинка, да это уже не важно…

– Валя, что ли? Погоди, – сказала женщина. Он слышал, как она шаркающей походкой куда-то пошла и позвала: – Валь, а Валь, выйди к телефону, может к тебе.

Через несколько секунд он услышал в трубке:

– Антон, это вы?

– Да… добрый вечер.

– Добрый вечер, прихватите с собой бутылку вина, – сказала Тина и добавила: – можно и закуски, если хотите.

– Хорошо… конечно, я возьму, только… вас зовут Валя?

– Тина – это последние два слога имени Валентина.

– Ах, да… можно было догадаться… но я не знаю вашего адреса.

– Да, разумеется, я и забыла… – и она продиктовала адрес.

Тина жила в Скатерном переулке в старом двухэтажном доме. У неё была комната на втором этаже в коммунальной квартире, в которой две другие комнаты занимали старые женщины. Телефонный аппарат висел на стене в центре коридора, а рядом болтался огрызок карандаша, привязанный ниткой к трубке. Стена вокруг была исписана номерами, фамилиями, именами и потёртыми фразами каких-то давно потерявших актуальность записей. Обычно к телефону подходила Тина, а в тех редких случаях, когда звонили одной из старушек, она шла к двери её комнаты и громко приглашала к аппарату. Но на сей раз старушка оказалась рядом с телефоном и подняла трубку после первого звонка.

Денег в кармане у Антона от полученной месяц назад стипендии оставалось пять рублей. Он купил бутылку красного вина, немного сыра, батон хлеба и плитку шоколада. Надпись на входной двери квартиры указывала, что Тине следует звонить три раза. Она встретила его с улыбкой и повела к себе. Комната оказалась довольно просторной и чистой, с большим выходящим в сторону тихого двора окном с двойными рамами и широким подоконником. Обставлена она была старинной мебелью. И только современная двуспальная кровать, видимо недавно приобретённая, выпадала из ансамбля, нарушая общую гармонию. Она выглядела инопланетянкой, окруженной древним, видавшим виды гарнитуром.

Тина была очаровательна в мини-юбке, позволяющей любоваться её стройными длинными ногами. Она разложила тарелки на столе, достала приборы и стала резать сыр и хлеб. Антон безмолвно смотрел на неё и глупо улыбался.

– Открой бутылку, – сказала она, вручив ему штопор.

Даже когда они выпили вина и вроде разговорились, он чувствовал себя скованно, не знал, как подступиться к ней. Ей нравилось его юношеское волнение и то, с каким восторгом Антон смотрел на неё. Тина подошла к нему близко, нежно провела ладошкой по его лицу и сказала:

– Расслабься, милый, всё хорошо, ты мне нравишься.

Душа у Антона счастливо затрепетала, его вдруг охватило предчувствие блаженства и придало уверенности. Он обнял её, попытался поцеловать, но она мягко придержала его:

– Подожди, не торопись, у нас всё впереди, но прежде скажи мне… ты полностью вылечился?

– Да, уже больше месяца.

В постели она называла Антона ласковыми словами, искренно проявляла к нему чуть ли не материнскую нежность и, разумеется, управляла им умеючи.

– Знаешь, а ведь я давно таких слов никому не говорила, – прошептала Тина, лаская его.

– Я самый счастливый человек на свете, – сказал он.

– Вот как? – она улыбалась.

– Да, я люблю тебя.

– Э, нет, милый, это уже перебор.

– Но я действительно…

– Стоп! – сказала Тина, приложив ладошку к его губам. – Такими словами не бросаются. И запомни, для любви надо созреть, а ты всего лишь влюблённый мальчик.