Всего за 299 руб. Купить полную версию
Так они всё шли и шли на восток. Не успеют подойти к новому участку обороны и начать рыть – налетают фашистские ястребы, бомбят, бьют из пулемётов с бреющего полёта. Среди ребят появились раненые и убитые. Парни сжимали кулаки, от злости кусали губы, матерились, зарывая в землю, хороня своих товарищей. А как ответить обнаглевшему, неуязвимому врагу? Злость и ненависть копились в сердце.
Получив новое указание, руководство повело свою трудовую армию к Вязьме. Много дней и много вёрст шли они по Смоленщине. Запомнилось, что шли без остановки. Обувь обтрепалась и развалилась. Ребята шли босиком. Спали на ходу. Снабжения не было. Трава, морковь, яблоки, груши, сливы в заброшенных огородах служили «подножным кормом». Пили из речушек и ручейков. Пить из колодцев опасались. Местные предупреждали, что колодцы могли быть отравлены диверсантами. Самолёты врага «сопровождали» их, но обстреливали уже реже и не так прицельно. Верно, другие, более важные цели на востоке были поставлены им. Наконец дошли до Вязьмы. Оттуда ребят в начале сентября каким-то чудом отправили и привезли домой. Так состоялось первое боевое крещение Олега Пескова.
В его доме в большом подвале разместился штаб местной противовоздушной обороны Тулы. На его базе сложился один из центров формирования истребительных батальонов. Помогая бойцам ПВО, Олег и вступил в истребительный батальон.
* * *
Чтобы остановить наступление немцев на брянско-орловское направление, советское командование перебрасывало резервные части. С Резервного фронта переводили 49-ю армию, с резерва Ставки – особый гвардейский стрелковый корпус Дмитрия Лелюшенко[1]. Против танковой группы Гудериана бросили четыре дивизии дальней авиации и авиадивизию особого назначения[2]. Направили на курское направление и гвардейскую стрелковую дивизию[3]. Ей придали танковую бригаду. Эти силы по первоначальному плану должны были деблокировать окружённые войска Брянского фронта.
Пока резервы перебрасывали на южное направление по железным дорогам, а части Брянского фронта пробивались из окружения, предпринималось всё, чтобы приостановить наступление немцев на Тульском направлении. В район Орла и Мценска 3 октября десантировался 5-й воздушно-десантный корпус (две бригады – 6 тысяч бойцов). Десантники героически дрались под Мценском до 20 октября, пока их сильно поредевший корпус не сменили и не вывели из боя.
Схватка за Мценск овеяна славой танковой бригады генерала Катукова. Командование 4-й германской танковой дивизии во главе с генерал-майором Виллибальд фон Лангеманном, опьянённое успехом, пренебрегло разведкой и охранением. Немцы зарвались и нарвались на внезапный удар советских танкистов, которые разнесли в пух и прах германскую танковую дивизию.
* * *
Но уже в начале октября германская авиация начала бомбить Москву; бомбили главные развязки шоссе, электроподстанции, элеваторы, водонапорные башни, важные железнодорожные узлы и станции ближайшего Подмосковья и все тому подобные объекты. Силы противовоздушной обороны Москвы ещё только формировались, но уже начали вступать в бой с вражеской авиацией.
Тихий, живописный, дачный уголок – южный пригород столицы Царицыно, известный своими роскошным огромным парком и готическими дворцами зодчих Баженова и Казакова времени правления императрицы Екатерины II. Ещё в XIX веке западнее дворцового ансамбля и парка прошла Курская железная дорога. Во время её прокладки здесь в стиле «модерн» был построен шикарный вокзал с огромными окнами, с большим светлым залом ожидания, рестораном, кафе и двумя перронами. Напротив – платформа с длинным пакгаузом из бруса для разгрузки товарных поездов. Рядом располагались круглая водонапорная башня для заправки паровозных котлов, небольшое ремонтное депо, длинный виадук над широкой лентой железнодорожных путей с десятком стрелок и с десятком других небольших пристанционных построек. Словом, немалое хозяйство, а главное – важный железнодорожный узел. Именно в Царицыно сходятся, направляясь к Курскому вокзалу, две основных ветки – южная (Москва – Тула – Орёл – Курск – Харьков) и юго-восточная (Москва – Елец – Валуйки – Луганск и Донецк). Стоит ли говорить о важности этого узла, если круглый год по юго-восточной ветке в Москву шли эшелоны с углём из Донбасса.
В один из прохладных осенних вечеров первой трети октября в Царицыно перед выходом на южное направление недалеко от вокзала и депо под парами остановился воинский эшелон (следовавший на Тулу или Мценск). В тот час и случился массированный налёт немецкой авиации, запомнившийся всем местным жителям, о котором они рассказывали потом многие годы спустя уже своим детям и внукам, родившимся после войны. Стонала сирена. Тяжкий гул моторов тяжёлых бомбардировщиков давил округу. Земля содрогалась от разрывов авиационных бомб. Дымил и занялся пламенем большой элеватор в Бирюлёво. Горел хлеб, и сладковато-горький, печёный запах горелого зерна висел в воздухе. Где-то около старинного парка, гавкая, била пока ещё единственная зенитная батарея, словно верная, но небольшая добрая дворовая собака, защищавшая и охранявшая дом. Тёмное небо озарялось неяркими разрывами зенитных снарядов.
И вот один немецкий ас спикировал и всё же попал зажигательной бомбой прямо во второй от паровоза грузовой вагон того эшелона. Часовой из охранения у головы состава только и успел проорать:
– Тревога! Караул в ружьё! Второй вагон горит!
И с тем со всех ног побежал от паровоза в сторону депо вдоль состава. Была тому причина! Караул, что был в эшелоне, мигом слетел с вагонов вместе с начальником караула. Всё охранение словно ветром сдуло. Второй вагон мгновенно охватило ярким пламенем. Загорелось брезентовое покрытие и деревянные стенки вагона. Увидев это, начальник караула остановился, схватился за голову и следом достал ТТ, чтобы пустить себе пулю в висок. Паника быстро охватила десятки людей на вокзале и на привокзальной территории. Машинисты, оставившие паровоз, железнодорожные рабочие, обслуга вокзала, стрелочники, ремонтники, караульные побежали в разные стороны – подальше от эшелона.
– Ой, рванёт, рванёт сейчас, костей не соберешь! Бяги! Бяги, ребяты! – истошно орала немолодая стрелочница.
Услыхав крики, из депо выбежал одетый в форму железнодорожника коренастый седоватый мужчина лет сорока. Это был один из машинистов Курской железной дороги, живший в Царицыно. Он случайно зашёл в депо к своему дружку-ремонтнику, чтобы пропустить по стакану после тяжёлой смены. Увидав, что ярко полыхает второй вагон, и услыхав, что надо немедля уносить ноги, иначе «рванёт и костей не соберёшь», он бросился ко второму вагону. Это был человек неробкого десятка, имевший к тому времени уже семерых детей. «От молодых ногтей» – с четырнадцати лет, ещё «с царского прежима» прошёл он хорошую трудовую школу, стал рабочим и крепко знал своё дело. Знал и сцепку вагонов. Мгновенно смекнув, чем нагружен состав, он быстро расцепил второй и третий вагоны. Перекрестился. Метнулся к паровозу. Благо тот стоял под парами. Забрался в машинное отделение, дал сильный гудок и пустил паровоз по железной дороге на юг в сторону от станции.
– Васька! Василий! Прыгай, дурило! Вася, дружочек! – кричал во след гудевшему паровозу и машинисту его друг – ремонтник из депо.
Василий разгонял паровоз всего две с половиной минуты. Гнал подальше от станции и молился Христу-Спасителю. Знал, что Господь не выдаст, а оставит живым или сразу заберёт его, раба своего, в Царство свое. Он даже успел сбросить скорость паровой машины и спрыгнул всего за полминуты до того, как разорвались первые снаряды второго вагона. Всех этих трёх минут хватило на то, чтобы паровоз и два вагона ушли от станции на два километра. Второй вагон начал рваться в куски над небольшой речкой Городянкой, что течёт в глубокой низине, а потом уходит в сводчатую трубу под крутой железнодорожной насыпью. Третий вагон рвануло уже за речкой ближе к барачному посёлку железнодорожных рабочих ПЧР. Там пронизанный огнём паровоз ещё потихоньку двигался и тянул за собой разлетающиеся вдребезги вагоны.