Всего за 39 руб. Купить полную версию
Однажды в армии, когда я больше трех месяцев болел,
кактогданазывали,амбулаторнымплевритом,явпервыепочувствовал
облегчение,когдаположилв нагрудный карман совершенно безобидное с виду
лирическоестихотворение Блейка и день-два носил его как компресс. Конечно,
всякиезлоупотреблениятакимиконтактами рискованны и просто недопустимы,
причемопасностьпродолжительного соприкосновения с такой поэзией, которая
явнопревосходитдажето,что мы называем первоклассными стихами, просто
чудовищна.Вовсякомслучае,ясоблегчением, хотя бы на время, вытащу
из-подсебяблокнотсо стихами моего брата. Чувствую, что у меня обожжен,
хотяине сильно, довольно я большой участок кожи. И причина мне ясна: еще
начинаясотрочестваидоконцасвоей взрослой жизни, Симор неудержимо
увлексясначала китайской, а потом и японской поэзией, и к тому же так, как
не увлекался никакой другой поэзией на свете [7].
Конечно, я никоим образом не могу сразу определить - знакомили
незнакоммойдорогоймногострадальныйчитательскитайскойи японской
поэзией.Но, принимая во внимание, что даже с_ж_а_т_о_е рассуждение об этом
предметеможетпролитьнекоторый свет на характер моего брата, я полагаю,
что нечего мне тут себя окорачивать, обходить эту тему. Я считаю, что лучшие
стихи классических китайских и японских поэтов - этовполнепонятные
афоризмы,идопущенныйкнимслушатель почувствует радость, откровение,
вырастетдуховноидаже как бы физически. Стихи эти почти всегда особенно
приятнына слух, но скажу сразу: если китайский или японский поэт Tie знает
точно,чтотакоенаилучшаяайва,или наилучший краб, или наилучший укус
комарана наилучшей ,руке, то на Таинственном Востоке все равно скажут, что
унего"кишкатонка".Икакбыэтапоэтическая"кишка"нибыла
интеллектуальносемантическиизысканна,как бы искусно и обаятельно он на
нейнитренькал,всеравноТаинственный Восток никогда не будет всерьез
считатьеговеликимпоэтом.Чувствую,чтомое вдохновенное настроение,
котороеяточноинеоднократно называл "счастливым", грозит превратить в
какой-тодурацкиймонологвсе мое сочинение. Все же, кажется, и у меня не
хватит нахальства определить: почему китайская и японская поэзия - такое
чудо,такая радость? И все-таки (с кем это не бывает?) какие-то соображения
мне приходят на ум. Правда, я не воображаю, что именно это нужное, новое, но
все-таки жаль просто взять да и выбросить эту мысль. Когда-то, давным-давно,
- Симору было восемь, мне - шесть, - наши родители устроили прием человек на
шестьдесятвсвоейнью-йоркской квартирке в старом отеле "Аламак", где мы
занималитрисполовинойкомнаты.Отец и мать тогда уходили со сцены, и
прощаниебылотрогательнымиторжественным.Часовводиннадцать нам с
Симоромразрешиливстать и выйти к гостям, поглядеть , что делается. Но мы
нетолько глядели.