Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Петров, вслед за сотрудниками американской, японской, австралийской разведок, нарыл немало грешков Бялогузски: например, его медицинская практика приносила слишком мало прибыли, а единственной доходной операцией были нелегальные аборты. Польский врач был любителем выпить, и ему, так же как Петрову, «нравились девочки». Но советский резидент был осторожен в случайных связях, поэтому Бялогузски поначалу свел его со своей бывшей любовницей Лидией Мокрас. Поляк регулярно встречался с резидентами австралийской и русской разведок, а добытые, в том числе с помощью Лидии, сведения продавал на обе стороны. Но уже скоро безумный треп Лидии стал раздражать как австралийскую разведку, так и советскую. Рекомендация оставить ее и связаться напрямую с поляком поступила Петрову почти одновременно с рекомендацией Бялогузски напрямую выйти на советского резидента. В этот момент австралийцы завели дело на Петрова, отметив его как потенциального кандидата для вербовки. Бялогузски перевели из разведки в контрразведку и присвоили ему кодовое имя Диаболо. Так по заданию двух секретных ведомств началась дружба двух шпионов, закончившаяся роковым образом.
Хотя Бялогузски и Петров стали близкими друзьями по заданию своих ведомств, но, вопреки приказам, с годами их дружба лишь крепла. Бялогузски предлагал какие-то фантастические планы для вербовки советского друга. Например, чтобы известный киноактер обратился к советским людям с призывом отказаться от гражданства и принять австралийское подданство. Но, очевидно, контрразведка хотела прихватить советского резидента на «горячем», а поскольку предыдущего резидента после откровенного сексуального скандала просто отозвали в Москву, австралийцы не интересовались похождениями Петрова, они ждали, что советский резидент проколется, когда будет делать закладку2 или откровенно вербовать австралийских подданных или того же Бялогузски. Однако Петрову хотелось просто дружить с Михаэлем. При друге он преображался в обычного человека и забывал о своей разведывательной деятельности, вербовках и сети агентов.
Почти два года друзья просто общались. Они снимали проституток и выпивали. Михаэль возил его (правда, на машине советского посольства и в присутствии советского водителя) на природу, которой особенно восхищался советский резидент. Дальше пьяных рассказов о никудышном руководстве дело не шло. Австралийские контрразведчики догадывались о психологии советского человека, готового вечером на кухне после очередной рюмки откровенно ругать все политбюро, а утром с разбитой головой слушать запись у начальства и уверять, что это была лишь уловка, чтобы поймать несведущего иностранца.
Петров, в свою очередь, не предпринимал по отношению к Бялогузски никаких провокационных действий, отчего агента Диаболо спустя несколько месяцев перевели за штат, сохранив лишь небольшие регулярные выплаты. Еще теплилась надежда, что Петров в какой-то момент может клюнуть. И этот момент настал.
Однажды Петров сообщил другу, что планирует съездить в Союз за новым фотографическим оборудованием и ему хочется перед этим как следует «отдохнуть». Неутомимый Бялогузски предложил ASIO снять квартиру в Сиднее на несколько дней и обставить все так, чтобы Петров в будущем мог использовать ее для связи с агентами. Контрразведчики неохотно согласились.
После майских праздников Бялогузски и Петров сняли проституток и завалились на шикарную съемную квартиру, в которой, по словам Бялогузски, его просили пожить знакомые на время их отъезда. Когда девушки по вызову ушли, а Петров, допив вторую бутылку водки, завалился спать на уютный диван, Бялогузски принялся тщательно обыскивать карманы друга и документировать их содержимое. Среди клочков бумаги с непонятными заметками и целой кипой визиток на поддельные имена Бялогузски обнаружил записку на английском языке с ошибками. Написана она была рукой Петрова и адресована мадам Р. М. Ойли. Невинное содержание с предложением встречи привело Бялогузски в эйфорию. Как он докладывал несколько дней спустя, в записке, вероятно, заключалась подсказка к секретной сети советской резидентуры в Австралии. Правда, в ASIO значение документу не придали. Как же были неправы контрразведчики! Впоследствии подтвердились подозрения агента Диаболо, и эта записка стала первым шагом к раскрытию сети советских агентов.
Австралийская секретная служба не разделяла энтузиазма Бялогузски и не только отказалась оплачивать съемную квартиру, но также, согласно отчетам ASIO, сочла вербовку Петрова бесперспективным занятием. Бялогузски был раздосадован подобным исходом. Он подал рапорт об отставке и тут же предложил свои услуги американцам и британцам.
Между тем Москва неожиданно изменила планы: отъезд Евдокии был отменен, Петрову предложили прибыть одному. Подобная перемена стала поводом для возникновения подозрений у советского резидента. Он поделился своими опасениями с другом, а также откровенно рассказал, что у него есть проблемы со здоровьем. Тот предложил Владимиру организовать операцию на глазу, что могло отсрочить отъезд до того, как прояснится ситуация, а сам направился в ASIO с предложением еще раз сделать попытку завербовать Петрова, но не в обход, а прямо, предложив деньги и гарантию защиты. И снова Бялогузски был прав, однако австралийцы из осторожности отказали в подобном «прямом подходе», но обратили внимание на нежелание Петрова уезжать из Австралии и рекомендовали Бялогузски навестить его после операции и намеками на лучшее качество жизни в Австралии, например сравнением медицинского обслуживания, продолжить мягкое давление.
Петров тянул с отъездом, указывая в своих донесениях на опасность перелета после операции. Ситуация внезапно и неожиданно для всех изменилась. 10 июля стало известно об аресте главы МВД Лаврентия Берии. И отъезд в Москву отпал сам собой.
Это известие подвигло ASIO на смену подхода, но австралийцы не хотели теперь задействовать Бялогузски. Они опасались, что падкий на деньги поляк сам ведет двойную игру, может быть, даже работает на русских с целью разоблачить деятельность австралийской контрразведки. Также контрразведчиков очень смущала личная заинтересованность агента Диаболо в этом деле.
ASIO решилась организовать вербовку советского резидента через другого человека. Бялогузски устроил Владимиру консультацию у видного глазного хирурга. После приема доктор доложил, что Петров с безучастным видом выслушал предложение; хирург был неопытным агентом и не решился упомянуть о деньгах и гарантиях, он сказал лишь о людях, способных устроить пребывание Петрова в Австралии.
Петров не был дурачком, а потому, как только сел в машину к Бялогузски после консультации, тут же предупредил друга об очевидной связи доктора с австралийской службой безопасности. Но в ASIO по-прежнему не очень доверяли словам польского врача и решили не спешить. Этот гамбит контрразведки, попытавшейся найти другой выход на Петрова, очень задел добровольного помощника австралийской разведки. Он вновь подал прошение об увеличении постоянной зарплаты, грозя своим увольнением. До этого ему платили 10 фунтов в неделю, плюс давали еще 15 фунтов на расходы, за которые он должен был регулярно отчитываться. Бялогузски попросил избавить его от бумажной волокиты и платить в неделю 25 фунтов. ASIO вновь отказала, только в этот раз Бялогузски повел себя на удивление неординарно. Он не стал устраивать скандал с заявлением об увольнении и не бросился предлагать свои услуги британцам или американцам. Польский удалец решил шагнуть через голову всего начальства и подал письмо с просьбой о встрече самому премьер-министру – господину Мензису.