Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
***
Афанасий Михайлович Шорохов родился в далеком сибирском селе. Когда в 1923 году до этих мест добрался агитатор, пропагандирующий большевистские идеи, Афанасию было всего шестнадцать, но сын кузнеца был не по летам статным молодым человеком. Идеи эти попали на благодатную почву, и Афанасий сразу же стал одним из самых активных участников комсомольской ячейки, а уже в 1927 году – членом Коммунистической партии и, благодаря рекомендации старших партийных работников, был отправлен в Свердловск получать высшее образование.
Спустя два года Афанасия, подобно герою одного из романов Бориса Акунина, представили к первой награде: дали новую фамилию – Пролетарский. И тут же перед молодым коммунистом поставили непростую задачу – помочь старшим товарищам в агитации среди молодежи в городе Надеждинске, крупном заводском центре.
В начале 30-х годов молодого агитатора отправили служить на Балтийский флот, где пытливый сын кузнеца обучался азам шифровального дела. После того как матрос Пролетарский был списан на берег, его привлекли для работы в Службу государственной безопасности. Типичная для большинства разведчиков того времени карьера. И вот Афанасий Пролетарский – уже сотрудник ОГПУ и работает в самом центре Москвы, на Лубянке. Пригодилось знание шифровального дела.
Его будущая жена попала на работу в органы скорее по случайности. Семья Карцевых покинула родную деревню в Рязанской области, спасаясь от голода. В 1924 году Карцевы добрались до Москвы, и отец Евдокии устроился водителем трамвая. К тому времени из семерых детей в живых осталось только двое. Лихого водителя скоро приметили и пригласили работать в ОГПУ.
Бойкая и красивая Евдокия выделялась среди своих сверстников. Когда ей было двенадцать, она оказалась одной из самых заметных пионерок на торжествах, посвященных памяти основателя советской разведки Феликса Эдмундовича Дзержинского. А к девятнадцати годам окончила техникум иностранных языков по специальности «английский язык» и устроилась работать в ОГПУ.
Молодую девушку направили в отдел, занимавшийся криптоанализом японских сообщений. Учить незнакомый язык приходилось без раскачки, прямо на рабочем месте. Евдокия занималась взломом сообщений, которые передавались из посольства в Японию, и, судя по тому, что ее повысили в звании, справлялась она с работой весьма успешно.
Пролетарский служил все эти годы в соседнем пятом отделе, занимавшемся шифрованием сообщений для агентов, действующих под прикрытием дипломатического иммунитета. Во время подавления антисоветского восстания в Северной Сибири он был направлен почти на год в качестве секретаря в один из штабов НКВД и вернулся в Москву уже не в пятый, а в шестой отдел, занимавшийся лагерями. К началу сороковых Пролетарский получил звание майора и должность руководителя спецотдела.
Между тем Евдокия сошлась в гражданском браке с одним из сотрудников отдела Пролетарского, неким Романом Кривошем, на которого с началом тотальных чисток легла тень подозрения из-за его балканского происхождения. Кривош был одним из старейших сотрудников шифровального отдела, начинал работать еще до революции, а потому приговор был жестокий.
По утверждению Роберта Манна, Евдокию спасли не банальные оправдания, мол, не знала об антисоветской деятельности мужа, а покровительство кого-то из руководителей НКВД. Красивую девушку оставили в живых, потому что она была прописана в квартире гражданского мужа и после его смерти оказалась единственной владелицей. Если бы Евдокию расстреляли, квартира отошла бы государству, а так девушка обменяла роскошную квартиру Кривоша на оправдательный приговор и переселилась в скромную однокомнатную1.
В попытке спасти себя Евдокия согласилась на брак с давним членом Коммунистической парии, руководителем отдела и, что еще более важно, руководителем кружка по изучению истории Коммунистической партии. Афанасий Пролетарский был настоящим коммунистом, крепко стоящим на ногах и имеющим неплохие шансы продвинуться дальше по карьерной лестнице. Брак по расчету? Возможно, но разве Евдокии в ее положении приходилось выбирать?
В разгар вторжения Германии в СССР, во время тяжелейших боев за Москву, Пролетарский получил новое задание и вместе с женой вылетел в нейтральную Швецию под новым именем – Владимир Петров: товарищам показалось, что революционная фамилия будет вызывать слишком много вопросов. В советском посольстве у нового сотрудника было две главные задачи – шифровка донесений в Москву и присмотр за другими сотрудниками посольства и советскими гражданами, находящимися на территории Швеции.
Евдокия Петрова стала не просто помощницей мужа и домохозяйкой. За Владимиром Петровым велась постоянная слежка, а потому на его жену легли обязанности агентурного плана. Под ее руководством на территории нейтрального государства работали две завербованные шведки. Помимо этого, Петрова выполняла работу машинистки, бухгалтера, секретаря и даже фотографа. Всю войну Петровы провели в Стокгольме и вернулись в Москву только в 1947 году. Энергичных и отлично проявивших себя сотрудников немедленно отправили на Дунай присматривать за советскими моряками, а в феврале 1951 года – в Австралию.
В советском посольстве в Канберре царила настоящая неразбериха. Исполнявший обязанности резидента второй секретарь посольства Садовников вместо шпионажа занимался решением личных вопросов, которых накопилось немало. Молодая и симпатичная секретарша посольства влюбилась в женатого Садовникова и забеременела. В итоге ее и второго секретаря отозвали в Москву. Судьба секретарши остается неизвестной (скорее всего, ее просто сослали), а горе-резидента пожурили за амурные дела и обнаруженные хищения денежных средств, понизили в звании и оставили в столице, в отделе, курирующем австралийское направление.
Но руководство в Москве понимало, что отзыв двух сотрудников не решит основную проблему. Ограниченные в общении товарищи воспринимались австралийцами как потенциальные шпионы и враги. За всеми советскими гражданами было установлено наблюдение, о котором знали и австралийцы, и советские дипломаты. Таким образом изолированные от внешних контактов несколько советских граждан превратили посольство в коммунальную квартиру со всеми ее достоинствами и недостатками – излишним вниманием друг к другу, склоками и сплетнями, наушничеством и доносительством.
В Москве планировали решить проблему кардинальным образом, доверив основные функции чете Петровых. Поэтому, пока Владимир занимался налаживанием внешних контактов и поиском потенциальных агентов, Евдокии досталась неприятная роль разгребать авгиевы конюшни. Петрова занималась шифрованием сообщений в Москву и секретарской работой вместо отозванной сотрудницы, выполняла обязанности бухгалтера, пытаясь разобраться во всех «финансовых злоупотреблениях». Все сотрудники посольства понимали, что еще одной негласной задачей Петровых было наблюдение за советскими гражданами, а потому сразу и откровенно невзлюбили вновь прибывших.
***
Владимир Петров, в отличие от предшественника, развел весьма бурную деятельность. Он регулярно встречался с бывшими соотечественниками и под прикрытием посольского иммунитета открыто поощрял их к возвращению на родину. А еще он активно искал выходы на антироссийские общины и людей, которые не вызывали бы подозрений у недавно созданной ASIO, и тем самым привлек к себе ее пристальное внимание. Среди своих перспективных контактов он отметил польского врача Михаэля Бялогузски, который бежал из Вильно в Австралию еще в начале войны. Так на полке с делами потенциальных кандидатов на вербовку появилась папка с материалами о Бялогузски, которому было присвоено кодовое имя Григорий. Петров не догадывался, что Бялогузски был также добровольным сотрудником ASIO и еще десятка разведывательных или близких к разведке организаций. Суетливый и неутомимый поляк обладал удивительно общительным и дружелюбным характером, но при этом старался никогда не упустить свою выгоду, продавал любую добытую информацию, самые скромные сведения сразу нескольким организациям, пытаясь получить как можно больше денег за любую мелочь.