Всего за 419 руб. Купить полную версию
Есть вещи, которые вызывают такую ухмылку. 15 лет назначаешь одно и то же лекарство, и 15 лет ты получаешь одни и те же СМС через день, когда пациенты приходят домой и говорят: «А вы знаете, а в инструкции написано…» Ты читаешь эти инструкции, ты спишь и моешься с этими инструкциями, ты знаешь их наизусть. В акушерстве по этическим соображениям невозможно набрать группу беременных женщин и исследовать на них витамины, этого сделать нельзя, потому что у нас не концлагерь, нельзя исследовать никакой препарат, поэтому фирма-производитель, чтобы себя как-то обезопасить от бесконечных судов, пишут либо «с осторожностью», либо «не применять», либо «применять по усмотрению врача».
Это, конечно, сбивает пациента с толку.
Еще один момент тоже заставляет ухмыляться. «Когда ты посмотришь дядю Васю, у него ноги болят, в ухе стреляет, и что-то там в спине?» Ты говоришь: «Я акушер». – «Но ты же училась на врача. Вас же как-то учили этому?» Вот это заставляет ухмыляться. Правда, ничего не бесит. К этому нельзя так относиться – либо это твоя жизнь, либо не начинай.
– СОВЕТЫ ВСЕМ ПОДПИСЧИЦАМ НАШЕГО КАНАЛА.
Рожайте как можно больше, рожайте как можно чаще. Просто рожайте, станьте матерью, и вы поймете, насколько все, что было до этого, напускное и вообще ни о чем не говорящее. Приходите к врачам, ничего не бойтесь, поменьше читайте всякой ерунды. Это смешно, когда приходят и говорят: «Я хочу рожать в воду, стоя и в прыжке». И так думаешь: «Кто же тебя этому научил? Тебе бабушка или мать вдруг рассказала – мы, Лена, хорошо рожаем в воду, в пруд иди». Конечно, смех смехом, а очень много течений вокруг, разных родов. И это потрясающе, потому что если не будет родов, то история человечества прекратится.
Рахим Нургалиев. Кардиохирург
Студент первого МГМУ им. Сеченова, ассистент кардиохирурга
– БОИШЬСЯ КРОВИ?
Нет, и никогда не боялся. Даже когда в первый раз увидел окровавленного пациента, страха у меня это не вызвало, только небольшое волнение, потому что это случилось впервые.
Вообще, в семье у меня нет медиков. Мама не хотела, чтобы я шел в медицину, хотела, чтобы учился на экономиста, в Вышку поступил бы, стал бы бизнесменом. Но я не хотел, не тянуло. Мне нравилась биология, я как-то быстро к этому пришел: «Может, врачом стать?» И почему-то сразу решил, что кардиохирургом. При этом я не понимал, что это за специальность, знал только, что хирург с сердцем работает. С того момента я ни разу не менял вектор – с самого начала иду по этому пути.
– О ЧЕМ ДУМАЕШЬ ВО ВРЕМЯ ОПЕРАЦИИ?
Ни о чем. Захожу в предоперационный блок, здороваюсь с медсестрами. Пациент уже на столе лежит, значит, можно начинать операцию. Я звоню старшим хирургам, мне говорят: «Давай начинай обрабатывать пациента, мойся». Я мою руки в три этапа, смотрю в зеркало и ни о чем не думаю. В этот момент нет беспокойства – чистое спокойствие, никаких лишних мыслей. Захожу в операционную, просовываю руки в халат, надеваю перчатки – как в фильмах. Правда, во всех медицинских сериалах допускают очень много ошибок. Захожу, обрабатываю пациента. Приходит старший хирург, и мы начинаем вместе оперировать. И ни о чем не думаю. Помимо того, что это операция, ни о чем. Просто думаю, какой следующий шаг. Все происходит на автомате. Когда заканчивается операция, закрываем кожу, уже никаких мыслей нету. В операционной играет музыка, операционная на последнем этаже, шикарный вид на Москву открывается. И просто кайфую, особенно если вечером заканчиваю операции. Я понял, что все прошло, круто, здорово, я молодец, обрабатываю в последний раз пациента, заклеиваю его, снимаю перчатки, халат, и, конечно, усталость накидывается. Я устал, но я счастлив. Чистый кайф.
– НАРКОЗ ПРОБОВАЛ?
В детстве, в 13–14 лет, я сломал руку, причем перелом был не очень серьезный, с вывихом, но врач почему-то захотела сделать мне общий наркоз. Я почувствовал тогда, что это такое. Правда, не тот наркоз, который мы используем в операционной, скорее всего, мне ввели пропофол. Я отключился на несколько минут. Помню разговор врача с медсестрой, расплывчато помню, как меня вели, я уснул, просыпаюсь, не понимаю, что происходит, вижу голову медсестры, и опять спать. Тогда я попробовал на себе, как это, и с тех пор не приходилось. И, надеюсь, не придется.
– СКАЛЬПЕЛЬ, ЗАЖИМ, ЧТО ДАЛЬШЕ?
Скальпель, но не зажим. Почему зажим? Берешь скальпель. «Можно сделать разрез?» Разрешают, ты делаешь разрез, коагулятором проходишься, потому что в жировой подкожной клетчатке сосуды есть особенно мелкие, и их нужно клипировать. Либо клипировать, либо коагулировать, чтобы не было кровотечения. Никакого зажима. Зажим используется на ноге, если сосуд крупный. Сначала нужно положить зажим и перевязать сосуд, а потом снять зажим.
– РУКИ ОБЯЗАТЕЛЬНО МЫТЬ?
Обязательно, в три этапа. Сначала мылом, по локоть, потом по предплечье, потом полностью всю ладонь. И потом точно так же в три этапа антисептик наносишь, после этого уже надеваешь халат и перчатки. Обязательно. Иначе заражение можно занести. Пациенту и себе тоже, если перчатка порвется, а пациент гепатитник. Мне рассказывали коллеги, что врач работал с печенью, оперировал пациента, у него перчатка порвалась, он случайно иглой задел себе палец, на вторые сутки пожелтел. С этим шутки плохи. Надо быть аккуратным и проверять, прежде чем оперировать. Мы оперируем всех, но в безопасности.
– ПОЧЕМУ У ВСЕХ ХИРУРГОВ ВОЛОСАТЫЕ РУКИ?
У меня не волосатые. Но, может, я еще молод? У нас в основном все хирурги крупные, большие мужики, и мои старшие коллеги-хирурги все такие большие. А я маленький, молодой. И у всех пузо есть, у кого больше, у кого меньше. Я стою за операционным столом, наблюдаю, как старшие хирурги оперируют, обращаю внимание: ты стоишь, руки на теле человека, долго стоять, у всех отвисает живот от постоянного нахождения в такой позе. Я хожу на тренировки, но не часто, пару раз в неделю. И у меня тоже живот начал расти. Мне коллега сказал: «Рахим, это у тебя авторитет растет». Хирурги ценятся так – по размеру живота.
– МОЖНО ПРИШИТЬ ГОЛОВУ?
Голову пришить? Великий хирург Демихов делал опыты специально по пересадке головы. Пришивал головы собачкам. Знаменитый опыт, когда он пришил голову одной собаки к другой, и она прижилась. Какое-то время собака жила. С тех пор люди пытаются сделать такие операции. Может, слышали про итальянского нейрохирурга, который пытался голову пересадить? Не знаю, получилось, не получилось у него. Наверное, не получилось. Если бы получилось, по всему миру информация прошла бы. Не слышал.
Демихов делал, кстати, классные вещи. По Демихову и его технике появилась пересадка сердца, он это придумал. Но африканский хирург Кристиан Барнард первый пересадил сердце. Благодаря Демихову – он учился у него, приезжал в Москву. Естественно, вся слава досталась Барнарду. Он говорит, что Демихов – это его врач, учитель, и всем надо быть благодарными ему. К сожалению, Демихов умер не столь известным, в обычной квартире, без всяких почестей. Скромную жизнь вел. Но он был крутым врачом, великим. Может быть, в будущем можно будет голову пересадить. Посмотрим, время покажет. Сейчас много чего происходит в медицине интересного.
– КУДА НАЛОЖИТЬ ТУГОЙ ЖГУТ, ЕСЛИ КРОВЬ ИДЕТ ИЗ ГОЛОВЫ?
Берешь руку, поднимаешь, сгибая в локте, закидываешь за голову и ставишь жгут. На некоторое время остановит кровотечение. Надо срочно оперировать. Если есть сосудистые хирурги, то сразу их в действие. Но лучше не допускать этого.
– САМ СЕБЯ СМОЖЕШЬ ПРООПЕРИРОВАТЬ?
Я же кардиохирург! Наверное, нет. Очень много сил нужно, чтобы раскрыть грудную клетку, а потом ее соединить. Правда. Тяжело. Есть несколько способов закрытия грудины. Грудина – это такая кость, она твердая, у всех разной консистенции, но твердая. И в основном, особенно мужчинам, мы закрываем ее железными проволоками. Их тяжело бывает просунуть и соединить. Так что нет, точно нет, шунтирование себе я не смог бы сделать. Максимум на руке или на ногах, возможно, смог бы себе зашить кожу, если бы у меня были стерильные инструменты. И не больше.