Всего за 249 руб. Купить полную версию
Так женился крестьянин на девице-улитке, прекраснее которой в целом мире не сыщешь. И не сходила с его лица счастливая улыбка даже во сне, ведь случилось то, о чём он мог только мечтать. Ему и работа стала в радость, ещё усерднее прежнего трудился.
Жили они, жили, и вот однажды пошёл крестьянин в поле. Работы в тот день было непочатый край. Пришло время обедать, а дел ещё много осталось. Дай, думает, ещё поработаю. Пробыл он в поле, пока солнце не закатилось. Ждала-ждала его жена, уже и обед приготовила, и на стол накрыла, а мужа всё нет и нет. Стало ей неспокойно. Положила она еду в корзину, подняла корзину на голову и пошла в поле. Идёт и вдруг видит издали: люди столпились у дороги, и слышится громкое «посторонись!» Надо же было такому случиться, что именно сегодня через их деревню проезжал уездный начальник!
Сошла девица с дороги и в зарослях укрылась. Едет начальник мимо и видит из своего паланкина: пестреет что-то в траве. Остановил он носильщиков и приказывает провожатому:
– А ну, проверь, что там такое.
Полез провожатый в заросли, где пряталась девица. Беда, если уезный начальник её поймает! Сняла девица с ноги башмак, даёт провожатому и умоляет:
– Прошу тебя, сжалься надо мною! Скажи начальнику, что ничего, кроме башмака, не нашёл.
Жалко стало ему девушку, взял он башмак, вернулся и говорит начальнику: ничего, мол, кроме башмака не нашёл. А тому всё кажется, что в траве что-то пестреет. Послал он провожатого ещё раз проверить. Спустился тот с дороги, пробрался сквозь заросли к девице и говорит, мол, ничего не поделаешь, придётся тебе со мной пойти. Сняла девица с пальца серебряное колечко, даёт провожатому и умоляет:
– Прошу, скажи начальнику, что ничего, кроме кольца, не нашёл.
Принёс провожатый начальнику серебряное колечко и сказал, что ничего больше не нашёл. Рассердился начальник и закричал злобным голосом:
– Ах, ты тупица! Коли нашлись башмак да кольцо, значит, там точно кто-то есть! А ну немедленно приведи мне этого человека, а не то, знаешь, что я с тобой сделаю?
Испугался провожатый, полез снова в заросли и говорит девице:
– Не получается его перехитрить. Идём скорее со мной, а не то не сносить мне головы.
Потащил он девицу за собой и привёл её к начальнику. Увидел её начальник и рот раскрыл, поразившись её красоте. Посадил он красавицу в паланкин и поехал дальше. Сколько девица ни твердила, что в поле муж её ждёт не дождётся, как ни умоляла отпустить её – начальник ни в какую. Так и увёз её с собой.
А муж ничего об этом не знал. Вернулся он домой, когда солнце село. Смотрит – нет жены. Обезумел крестьянин от горя, стал метаться, жену свою искать. Только разве её найдёшь? Стал он людей расспрашивать и узнал наконец, что случилось. Тогда и припомнились ему слова девицы-улитки: «Ежели до срока станем вместе жить, не миновать нам горькой разлуки». Стал он бить себя в грудь, рвать на голове волосы, да разве этим горю поможешь?
Пошёл он к дому уездного начальника, стал вдоль высокого забора бродить, жену свою звать. Поймают его слуги, побьют до полусмерти, а на другой день он снова вдоль забора ковыляет, жену зовёт. Месяц, другой убивался крестьянин от горя, а потом умер. Умер он и стал синей птицей. Летает день за днём над двором уездного начальника и жалобно кричит. Скоро и девица-улитка умерла: не вынесла разлуки с любимым мужем и зачахла. И видели потом местные жители двух синих птиц, что летали в небе, не разлучаясь ни на миг. Вот такая есть печальная история.
Как брат с сестрой стали солнцем и луной
В давние-предавние времена жила в деревне одинокая вдова, и были у неё сын и дочь. Как-то раз пошла женщина за пять перевалов – позвали её в один дом холст конопляный ткать.
Собирается мать в дорогу и говорит детям: «Будет кто в дом проситься – вы дверь не отпирайте. А скажут, что это мать пришла, – вы сперва руку потрогайте. Увидите, что моя рука, тогда впускайте». Дала вдова детям такой наказ и ушла.
Пришла она к заказчице, ткала-ткала весь день напролёт, а напоследок сварила хозяйка гречишной каши и стала её угощать. Да как подумала женщина, что дома её дети ждут, ни ложки проглотить не смогла. Завернула она кашу в тыквенные листья, чтобы детям отнести. А хозяйка увидела это и отдала вдове целую миску каши.
Как стало смеркаться, взяла мать миску с кашей и домой пошла. Идёт через первый перевал. Вдруг на тропу выскакивает тигр и говорит:
– Дашь каши – не трону.
Дала ему женщина каши, тигр наелся и пошёл себе прочь.
Идёт женщина через второй перевал. Вдруг ей навстречу тот же самый тигр.
– Дашь каши – не трону.
Женщина опять дала ему каши. Тигр поел и ушёл.
Идёт она через третий перевал – и тут снова тот же тигр-негодяй.
– Дашь каши – не трону, – говорит.
Дала ему женщина каши. Детям осталось на самом донышке.
Идёт женщина через четвёртый перевал. Опять выпрыгнул на тропу тигр.
– Дашь каши – не трону.
Отдала ему женщина остатки каши.
Идёт она через последний, пятый перевал. Опять выбегает тигр и говорит:
– Дашь каши – не трону.
Да каши-то больше нет. Съел тигр кашу до последней ложки, а ему всё мало.
– Нет больше каши, – отвечает женщина. Тигр взял да и проглотил её.
Съел тигр вдову, а сам надел её платье, повязал на голову платок и пошёл к ней в дом, где её дети дожидались.
Приходит и говорит:
– Дети, ваша мама пришла, впустите меня в дом.
Слышат дети – не матери это голос.
– Нет, не похож твой голос на матушкин, – говорят.
Отвечает им тигр:
– Холод на дворе, простудилась я в горах, вот и охрипла. Скорей впустите меня в дом.
Вспомнили дети, как им мать наказала делать, и отвечают:
– А ты просунь сперва в щёлку руку.
Просунул тигр в щель свою лапу, потрогали её дети – а она жёсткая и грубая. А разве могло быть иначе? Это же тигриная лапа.
– Нет, не матушкина это рука, – говорят дети.
Пошёл тогда тигр в чулан, обсыпал лапу мукой и возвращается. Потрогали дети его лапу – а она мягкая, совсем как матушкина рука. Братец взял и отпер дверь. Ворвался в дом огромный зверь, на матушку ни капли не похожий, хоть и был он в её платье и платке. Схватила сестра братца за руку, выбежали они через заднюю дверь и забрались на иву, что у колодца росла.
Бросился тигр следом – а дети уже на дереве укрылись.
– Как же вы туда забрались, дети? – спрашивает тигр.
– А мы намазали руки кунжутным маслом – вот и залезли, – отвечает сестра.
Послушал её тигр, побежал на кухню, облил свои лапы кунжутным маслом, полез на дерево – да не тут-то было. Лапы скользят, не залезть ему на иву. Задерёт одну лапой – та вниз соскользнёт, задерёт другую – другая тоже. Смотрел-смотрел на это братец и залился звонким смехом.
– Вот глупый! Мы же топором ступеньки вырубили и по ним залезли.
Услыхал это тигр, сбегал за топором, вырубил в дереве ступеньки и полез. Залез и вот-вот набросится и съест. Взмолились братец с сестрицей к Богу:
– Боженька, Боженька, ежели хочешь нас спасти, пошли нам новую корзину на новой верёвке. Ежели хочешь нас погубить, пошли нам ветхую корзину на ветхой верёвке.
И вот спустилась к ним новая корзина на новой верёвке. Забрались брат с сестрой в корзину и поднялись на небо.
Увидал тигр, как дети на небо поднимаются, и тоже захотел. Стал он Бога просить, да только слова все перепутал:
– Боженька, Боженька, ежели хочешь меня спасти, пошли мне ветхую корзину на ветхой верёвке. Ежели хочешь меня погубить, пошли мне новую корзину на новой верёвке.
И вот спустилась с неба ветхая корзина на ветхой верёвке. Забрался тигр в корзину, стал подниматься, верёвка оборвалась и корзина лопнула. Упал тигр прямо в гаоляновое поле. Исколол себе весь зад колосьями – и стали с тех пор гаоляновые колосья красными.
Братец же с сестрицей поднялись на небо, и сделалась сестрица солнцем, а братец – луной. А что же случилось с их матушкой? А матушка превратилась в облако. И днём и ночью следит она, хорошо ли живётся солнцу с луной. Если люди слишком долго на них заглядываются, смущаются солнце и луна, и тогда облако укрывает их.