Всего за 509 руб. Купить полную версию
Это продолжает работать по сей день.
И, наконец, третье мое открытие: чтобы не было так страшно, я рискую только тем, что готова потерять. К примеру, мне бы было ужасно жалко профукать 15 тысяч рублей (приличную сумму по тем временам), но я смогла бы встать и пойти дальше после этой потери. Кроме того, можно терять деньги, наработки, иногда даже самооценку, но самое главное – никогда не терять надежды.
С этого мини-базара в съемной квартире начался JerusalemBazar. 8 ноября 2009
Винтажная юбка и тюрбан на дредах – идеальный прикид бизнесвумен
Дерзкая фотосессия на фоне белой стены взорвала ЖЖ
Глава 2. Хочешь сделать хорошо – делегируй!
Нам с детства твердят: «Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам». Вроде бы полезная установка, развивает самостоятельность, но как же пагубно она влияет на неокрепшие умы. Мы вырастаем совершенно неспособными делегировать – ни в личной жизни, ни в бизнесе. Так и носимся с «я – сама!», как с красным флагом, а ведь главный секрет развития бизнеса – умение подобрать правильную команду!
В январе 2010 года я стояла в самом начале этого пути.
Зима в Москве невыносима на контрасте с тель-авивской. Официальная работа бесила своей бесполезностью все сильнее. Однажды, приземлившись в Домодедово, я написала в ЖЖ: «В кедах все еще песок с тель-авивского пляжа. На голове – расты. В душе поют Абанот Нэхама, во рту тает тоблерончик из дьюти-фри, из карманов валятся сокровища с иерусалимского рынка. В Москве идет снег, а всего в четырех часах лета шумит море и официантка с дредами разносит коктейли в пластиковых стаканах по пляжу.
И я понимаю, что романы с городами мне удаются лучше, чем романы с мужчинами: честнее и взаимнее».
В один из этих зимних дней у моего шефа было назначено собеседование в итальянском консульстве. Или посольстве. Я не помню. В общем, я их перепутала и послала директора «Подиума» не туда, где его на самом деле ждали, чтобы продлить шенген.
Этот момент до сих пор стоит перед глазами. Москва, адская пробка на 2-й Брестской, ошметки грязного снега прилипли к лобовому стеклу. Мы с коллегой Аленой сидим в том самом старом «Пежо», а из телефонной трубки на меня орет шеф, прождавший полчаса на морозе. Я психанула, выкинула телефон в окно машины, в сугроб, и расплакалась. Захлебываясь слезами, сказала Алене, что прямо сегодня уволюсь.
Мы доехали до офиса, я поднялась к шефу в кабинет и положила заявление на стол.
– Никакого драматизма, Игорь Валентинович, но я чувствую себя не на своем месте.
Шеф медленно изучил бумажку, накатанную за пять минут до этого от руки, и поднял бровь. Я вспомнила, как полтора года тому назад тот же испытующий взгляд бурил меня на собеседовании.
– Чем заниматься будешь? – Он явно не собирался меня задерживать. Думаю, Игорю Валентиновичу до чертиков надоели мои косяки.
– Поеду жить в Тель-Авив, буду работать официанткой. А еще я начала заниматься украшениями. Возможно, у меня все-таки получится пойти по пути моды и красоты.
И-Вэ, как мы его называли, подписал заявление и пожелал удачи. Я вышла из кабинета, села за компьютер и набрала в поисковике «документы на репатриацию в Израиль».
За обедом Алена спросила: «Не страшно вот так, в никуда? Ты хоть родителям сказала?»
Мне стало немного смешно. Когда я решила переехать из Тюмени в Екатеринбург, то пришла сообщить об этом папе за пару часов до электрички.
Переезды никогда не казались глобальным вызовом: во-первых, мне нечего было терять, во-вторых, я всегда могла вернуться.
Приняв решение, я обычно долго не рассусоливаю. Уже в начале февраля документы на переезд в Израиль были собраны, билет на самолет забронирован, стопки Vogue по знакомству определены на склад редакции журнала «Афиша» – где они, видимо, хранятся по сей день. Кроме «вогов», других накоплений у меня не было, поэтому переезжать я собиралась налегке.