Пашков Ратислав - Неизвестный космонавт и другие правдивые истории, которых никогда не было… Повести и рассказы стр 4.

– Одевайся, поедем к сестре, а потом к твоим риэлторам.

– Нет смысла. С сестрой может и можно попробовать поговорить, думаю она ещё ничего не потратила. А вот фирма всё оформила грамотно, не придерёшься, наверняка. Они ведь там все юристы.

– А я не буду с ними разговаривать на юридическом языке, ты ведь знаешь, кем я был в девяностых годах прошлого века?

– Сейчас не те времена.

– Но я-то тот же самый.

Через несколько часов, проведённых в тесных объятиях, мы всё-таки направились в сторону дома сестры Светланы. Марина жила на другом конце Ходынки. На метро пришлось бы кататься долго, да ещё с пересадками, а пешком через парки, стадион ЦСКА и новые красивые дома ближе к метро Полежаевская, хоть и не быстрее, зато гораздо приятнее.

Когда мы начали встречаться со Светланой, Марина по своей скотской привычке, пыталась отбить у сестры ухажёра. Она приходила в гости к сестре по вечерам, даже пару раз караулила у подъезда, если мы гуляли. Я не сразу понял, что к чему. И пытался общаться с ней нормально. Но когда увидел явные попытки соблазнить меня, высказал её всё, что уже успел подумать в её адрес. Учитывая её внутреннюю пустоту и не интересность, ничего хорошего она не услышала. Однако, как ни странно, моя гневная речь её не только не отвернула от попыток соблазнения, а казалось, только придала ей дополнительных сил. Однажды, когда Светлана вышла на кухню, Марина буквально набросилась на меня, ошибочно думая, что такое поведение вызовет и у меня прилив сексуальной озабоченности. Нет, я не ханжа и не импотент. Но если я люблю в данный момент кого-то, то другие женщины для меня не существуют. По крайней мере, пока они рядом. Не знаю, на что Марина надеялась, но мне пришлось привести её в чувство и одновременно усадить подальше от меня на кресло, слегка вывернув в нужном направлении запястье руки. С тех пор я её больше не видел. Видимо мой взгляд и слова о том, что в следующий раз будет больно, на неё подействовали.

Светлана очень не хотела идти к сестре, то и дело повторяя, что она сама отдала все деньги и неудобно теперь забирать. Однако, я уже начал понимать, что произошло за время моего позорного бегства от отношений и настоятельно вёл Свету под руку. Марина открыла сразу же, как будто ждала нас на пороге. Но её взгляд и бегающие по нам глазки подсказали, что ждала, но не нас.

– Чем обязана? И почему ты ещё здесь? – обратилась она сначала к нам, а потом отдельно к сестре.

– Ты ещё не потратила деньги, что я тебе отдала? – робко спросила Светлана, смотря себе под ноги как провинившийся школьник.

Марина хотела что-то ответить, явно очень обидное и злое, её руки, упёртые в бока явно давали это понять, но я не стал ждать хамства и подтолкнул её внутрь квартиры.

– Мы зайдём. Ненадолго. Я уже всё знаю о том, что произошло и прошу тебя сейчас же вернуть деньги Светлане. Мы отнесём их в риэлтерскою контору и вернём квартиру назад.

– Как бы ни так! Никто вам квартиру не вернёт, она все бумаги подписала!

– Ничего, мы попробуем. Ты деньги верни.

– У меня их нет, я их потратила!

– Не устала всю ночь тратить? Света тебе только вчера вечером деньги отдала.

– Не устала. Проваливай, это наше семейное дело. Тебя не касается! Ты вообще что пришёл? Ты же её бросил!

– Мы скоро поженимся. И если будешь себя хорошо вести, может быть, пригласим тебя на свадьбу. А сейчас верни деньги. По хорошему.

– А то что?

– А то сам возьму, но тебе это не понравится.

В этот момент, в открытую всё ещё дверь, постучали. Я оглянулся и увидел в проёме высокого и крепкого жителя гор, лет двадцати пяти. Крепкий торс говорил о занятиях спортом, а пустые глаза о пустой голове. В общем, обычный классический горный олень.

– Арсен, меня убивают, – завопила Марина так, как будто паяльник уже нагрелся в её анальном отверстии.

Горец метнулся в мою сторону, протягивая руки для захвата. Борец, – понял я, – хорошо, что не в ноги пошёл, было бы сложнее. Горец не оценил сложности схватки, я был невысок ростом и не так накачан. Боксёрам нельзя забивать мышцы железом, скорости не будет. Напоровшись на встречном курсе на кулак моей правой руки, горец обмяк и прилёг у моих ног в сладком сне. Сон обещал быть коротким. Я не стал ждать пробуждения и двумя пальцами поддев ключицу Марины вежливо попросил вернуть деньги законной владелице. Вежливость делает чудеса. Только что орущая матами Марина и не подумала возражать, а повела меня, так и держащегося за тонкую косточку её плеча, в комнату. Там я отпустил её и принял свёрток, который она быстро достала из ящика стола.

– Здесь всё?

– Всё. Я хотела с Арсеном на юг поехать, к морю. Он хороший, он меня любит!

– Совет да любовь! Только на свадьбу не приглашай, чернильниц не люблю.

Последняя фраза была брошена уже у дверей, в которые я пытался протолкнуть нерасторопную Светлану, стоявшую еле-еле на ватных ногах. Она хоть и спортсменка, но девушка очень впечатлительная, застенчивая. Всё увиденное стало для неё настоящим шоком. Молодая, красивая девушка, но такая несовременная. За что и люблю.

К риэлторам мы тоже зашли вполне успешно, но не стали переоформлять квартиру обратно, а лишь слегка подкорректировали её стоимость. Ребята оказались понятливые. К тому же у нас после первого раунда переговоров, выявились общие знакомые, которые сразу же подтвердили мою компетенцию в вопросах достижения консенсуса, чем заметно ускорили процесс возврата денег. В итоге, я тоже продал через эту же риэлтерскую контору свою квартиру-студию и мы со Светой купили большую квартиру в доме у самого моря.

Чтобы жить!

«Чтобы жить, нужно солнце, свобода и маленький цветок». (Г. Х. Андерсен)

Любимая фраза всех политологов мира – «мы живём в непростое время», известна со времён Древнего Рима. Что она означает в переводе с пропагандистского языка на русский? То, что сейчас ничего хорошего не ждите, но если будете терпеть, как положено, то, может быть, внуки ваши будут жить прекрасно. Нет, не будут. Потому, что во времена внуков будут другие политологи, говорящие то же самое. Так что же делать? Всё очень просто. Если мы хотим жить хорошо здесь и сейчас, то нужно начинать с себя. Со своей школы. Со своего двора. Со своей работы. Со своей семьи. Своего города, села, деревни. Своей Родины. Ведь Андерсен был прав, говоря, что для полного счастья человеку нужно не много – «солнце, свобода и маленький цветок». Всё зависит от того, как воспитан человек. От его жизненных приоритетов. Но, даже если вашим воспитание никто не занимался или занимались не так, как надо, всегда есть возможность изменить себя самостоятельно. В этом и есть свобода Человека. В изъявлении своей воли быть тем, кем он захочет сам. Свобода не в том, чтобы плевать там, где тебе хочется. А в том, чтобы выбрать себе свой Путь и следовать ему.

Так чем в итоге отличается счастливый человек от несчастного? Выбором этого самого Пути. Не больше и не меньше. Как говаривал Вольтер – нужно просто растить свой сад. А он был умным дядькой. Человек, создающий вокруг себя уют и красоту, выращивающий красивые растения и добрых детей, излучающий позитив и дарящий улыбки всем, кто его окружает, просто обречён быть счастливым! И никто это счастье у него не отнимет. Ибо заключено оно не в материальных ценностях, а в нём самом.

Такого человека не сломит ни вирус, ни кризис, ни любая власть, повышающая пенсионный возраст. Он живёт своей жизнью, своими интересами и окружён любящими его людьми. Вне зависимости от возраста, достатка и наличия иномарки под попой. А когда таких людей станет много, мир станет лучше и чище. Наша планета, наконец-то, перестанет болеть вирусом цивилизации и прекратит бороться с человечеством своими планетарными таблетками. Ведь наша планета – живой организм, а не кусок камня с непонятной печкой внутри. И как любой организм, она нуждается в любви тех, кто её окружает. В нашем случае населяет. Хочешь, чтобы планета любила тебя? Полюби её сам. Не разрушай и не убивай то живое, что есть на ней. Береги то, что мы называем природой и что является гораздо более важным для Земли, чем всё человечество, включая президентов и глав правительств. Деревья могут прожить без человека, а человек без деревьев задохнётся через пять минут. Ибо всё, что мы выделяем из себя, не пригодно ни для еды, ни для питья, ни для дыхания.