Всего за 180 руб. Купить полную версию
Вернувшись домой, я впервые за три месяца побрился, что далось не просто. Борода у меня растёт быстро и пришлось долго стричь её, прежде чем никудышные современные лезвия бритв возьмут то, что осталось. Я периодически меняю образ – причёски, бороды, стиль одежды. Нет, я не шифруюсь ни от кого. Просто не люблю однообразия во всём, даже в себе.
Потом погладил любимую шёлковую рубашку и надел костюм. Сорванные цветы я дарить не умею, на мой взгляд, это всё равно, что дарить трупики животных или птиц. Поэтому, по дороге к Светлане, я купил красиво цветущий кактус в горшочке, коробку её любимых конфет и, в качестве извинений, пару платиновых колец. Последнее было показателем не только моей решимости остаться со Светланой навсегда, но и моей самоуверенности. На самом деле я очень переживал – простит ли она мой уход. Девушка она была не пустая, себе цену знала и могла пойти на принцип.
Мысли о возможной неудаче лишь заставили шевелиться быстрее, и я почти бежал в сторону её дома. Благо было не очень далеко.
Дверь в квартиру была открыта. Не настежь. Просто не заперта. Я машинально схватился за ручку двери, прежде чем позвонить в звонок, и дверь открылась. В квартире было пусто. Нет, я не имею в виду, что там никого не было. На звук открывающейся двери сразу вышла Светлана. Но в квартире было абсолютно пусто! Ни мебели, ни картин, которыми были заполнены все стены ещё три месяца назад, ни даже штор на окнах. Ничего.
Я молча, но очень выразительно посмотрел на Светлану. Она поняла вопрос и вместо ответа нырнула мне в руки. Я обнял её и прижал с такой силой, что тут же испугался за её здоровье. У меня бывало такое не раз. Хочется в шутку шлёпнуть кого-нибудь или, из больших чувств, приобнять – оставляю в лучшем случае синяки, а бывало и хуже.
– Что случилось с квартирой? – спросил я после нескольких минут молчаливых объятий, смахнув слёзы с её щёк.
– Я всё продала. Квартиру, мебель, картины, даже книги.
– Так быстро? Зачем?
– А я дёшево и в одни руки. Тем более вся мебель почти что новая. Сразу купили.
– И зачем же, позволь узнать?
– А зачем мне всё это? – как-то растеряно ответила Светлана.
Я не понял смысла её ответа, да и не хотел ничего понимать. Для меня в эту минуту было важно обнимать её и не быть отвергнутым. Я достал из кармана коробочку с кольцами и протянул Светлане.
– То, что поменьше, тебе.
Светлана открыла коробку и долго смотрела на кольца. Без каких-либо эмоций на лице. Наконец, она подняла на меня глаза.
– Это предложение?
– Да. Принимаешь?
– А зачем уходил?
– Да или нет?
– Да, конечно. Я же люблю тебя. Но зачем было всё это? Разрыв, уход.
– Прости. Я не смогу это объяснить. Наверное, я просто испугался, непривычной для меня, тихой семейной жизни.
– А теперь не боишься?
– Теперь я понял, что боюсь потерять единственную женщину, с которой мне по пути.
– А я вот квартиру продала.
– Значит, будем жить в моей однушке. Или ещё лучше – я продам свою студию и уедем отсюда куда захотим. Ты где хотела бы жить? В каком городе?
– Не получится. В смысле денег. Я все деньги перевела сестре.
– А что с ней? Больна? Нужна операция?
– Нет. Просто так.
– Погоди. Что-то тут не так.
Я отстранил Светлану в сторону и прошёл в гостиную. В центре комнаты, на том месте, где должна была висеть люстра, висела верёвка. Я с ужасом повернулся к Светлане. Она зарыдала, спрятав глаза в свои маленькие кулачки. Я схватил её в охапку и стал покрывать поцелуями, не особо заботясь, куда попадаю губами. Наконец, мне удалось оторвать кулачки от зарёванных глаз.
– Ты с ума сошла? Что это? Зачем?
– Я не хотела продолжать жить без тебя. Я не видела будущего.
– Прости меня! Я жуткий эгоист. Я так отвык от того, что в наше время ещё есть люди с Душой. Я не мог и предположить таких последствий моего бегства. На самом деле мне тоже безумно плохо было без тебя, потому я и вернулся. Надеюсь, навсегда.
– Почему «надеюсь»?
– Потому, что это зависит только от тебя. Простишь, значит навсегда.
– Уже простила. Я думала, что я что-то сделала не так и винила во всём себя.
– Глупышка. А сестре ты что сказала? Как ты ей преподнесла такой «подарок»?
– Так и сказала, что собираюсь уйти из жизни. А она сказала – сначала квартиру продай и деньги мне отдай, а то пока в наследство вступишь – дети уже вырастут.
– У неё же нет детей? Или уже есть?
– Нет. Она ещё не нагулялась. И, наверное, никогда не нагуляется.
– Ну, значит позвони и скажи, что решила задержаться на этом свете ещё лет на 100. Пусть вернёт деньги и поедем в Новороссийск. Хочешь жить у моря? Нынешняя Москва – это уже не тот любимый город нашего детства. Теперь она всех погружает в депрессию. Надо бежать отсюда.
– Не вернёт. Да я и звонить ей не буду.
– Подожди. Что-то я совсем от волнения забылся. Как ты смогла продать квартиру за три месяца? Что за ерунда? Это дело долгое, даже при наличии покупателя. Пока найдёшь покупателя, само оформление занимает недели, а то и месяцы. А до оформления никто тебе деньги не отдаст! И что значит «сестра не отдаст»? И почему ты не хочешь ей звонить? Что тут происходит?
– С квартирой всё получилось быстро. Я пришла в крупную риэлтерскую контору, те начали много говорить, что-то мне объяснять. В итоге уговорили на меньшую цену за квартиру. Говорили, что за 8,5 миллионов надо постараться, а за восемь уйдёт быстрее, но если очень срочно, то за 7 с половиной. А я сижу в прострации и говорю, да хоть за шесть. Они пошушукались и старший их говорит: «если вас устроит сумма в пять с половиной миллионов, то мы готовы выкупить её прямо сейчас. На проверку юридической чистоты у нас уйдёт неделя, договор подпишем прямо сейчас, а деньги получите сразу по оформлению». Так и сделали. А уже вчера вечером я перевела все деньги, что получила за квартиру и за мебель сестре. Мне-то они, как я думала, уже не пригодятся.
– И что, ты сказала сестре, что хочешь наложить на себя руки?
– Да.
– И она не пыталась тебя переубедить? Или просто не дать! Вы живёте в часе езды друг от друга, это с учётом пробок! Почему она не здесь и не утешает тебя? Вы точно родные сестры?
– Родные. Но она не любит меня с тех пор, как закончила школу. Ей всегда ставили меня в пример, а её это бесило. Она постоянно вредничала. Если вокруг меня начинали появляться ребята – тут же соблазняла их, семнадцатилетней девчонке это просто. Ума и фантазии не надо. Если я начинала чем-нибудь заниматься, она тут же пыталась делать то же самое, но до фанатизма, чтобы превзойти меня во всём.
– Ну, насколько я знаю, не особо превзошла?
– Она с детства была избалована, самая младшая в семье. Поэтому с ней не занимались, а играли. Не учили, а потакали. Конечно, ей трудно было со мной тягаться. На мне с молодых лет и дом и она в том числе. Я и готовлю и в учёбе и в спорте большего достигла. Разве что уводить мужчин у неё получалось отменно. Правда, многие потом пытались снова заигрывать со мной, но я, понимая их сущность, уже не подпускали близко. Ты, кстати, единственный, кого она не смогла соблазнить.
– Она – пустышка, мне такие не интересны. А мужики у неё все такие же, как на подбор. Потому она тебя и не жаловала. Но завидовать сестре и желать её смерти – немного разные вещи.
– Не думаю, что она с этим согласится.
– Главное, чтобы я согласился. Как я понял, с ней ты жить не собираешься? Вот. А со мной придётся. Больше я тебя никогда не отпущу!
Мы снова долго стояли обнявшись. И думали об одном. Как можно быть таким не родным для своей родной сестры? Светлана бесшумно плакала, а я периодически вытирал редкие слёзы, капающие из её прекрасных глаз, и думал, как наладить отношения между сестрами-врагами. По сути, врагами они не были. Как я понял дело в обычной ревности, зависти и злости на саму себя и свои недостатки. Сестра Светланы была моложе, но не привлекательнее. Светлана – стройная, спортивная, умная, очень душевная и весёлая по жизни. А её младшая сестра – обычная молодая дурёха. Таких сейчас пруд пруди. Кроме вертлявой задницы ничего. Ни в голове, ни на душе. Если там вообще есть душа.