Он же практически в пижаме. Петровский рукой в перчатке отогнул воротник рубашки, взглянул на ярлычок. Есть старая мужская традиция приятные, удобные вещи не выбрасывать, а переводить в домашние. В таких джинсах с оттянутыми коленями, без ремня на встречу не поедешь. Да и рубаха дорогая когда-то, а сейчас потертый воротник дома носить да, но точно не на выход Могу поспорить, он сюда приехал на классическом шестисотом. Года три, в идеальном состоянии конечно, черный.
Василий Николаевич, тут на парковке «мерс» Полицейский взглянул на стол, пожалел, что вошел, и уже предпочел бы выйти.
Черный?
Кофе с молоком, шестисотый.
Ну хоть шестисотый
Петровский больше не напевал.
Убийца женщина. Очень сильная и странная.
А женщина-то почему? Ничего женского в смерти мужчины без пальцев Дарья увидеть не могла. Его же удушили. Это не очень по-женски. Яд, наемный убийца, но пытка и удушение? У нее, наверное, бицепсы, как у меня голова.
Удавили воротником. Никаких веревок, ле́сок просто взяли и очень плотно зажали горло воротом любимой рубахи. А жертва даже не пыталась сопротивляться. Когда пальцы резали, тоже, кажется, не сопротивлялась. Странно
Ведьма, наверное, полицейский судорожно сглотнул, мне рассказывали. Они очень сильные. Я пойду?
Его заманили, обездвижили и пытали. Петровский опустился на колени, чтобы глаза оказались на одном уровне с глазами жертвы. Только женщина может сложить из отрезанных пальцев цветочек.
Я думала, это солнышко. Даша присела рядом с Петровским, пытаясь представить, что видел убитый. Вы правы, Василий Валерьевич, это цветочек. И тут ей стало совсем плохо.
Петровский подхватил оседающего на пол младшего следователя, не отрывая взгляда от пальцев.
В окно стучал кто-то большой и сильный. Стекло уже должно было вылететь, но каким-то чудом держалось. Костя открыл глаза и вспомнил. Все ровно до момента, когда его все-таки впустили. В Общагу. И сейчас он был явно не там. Стекло снова отозвалось неприятным «дзень» на грани с совсем уж неприятным «хрусть».
В стекла бросают камни, иногда в них бьются ветки деревьев. Костя на цыпочках подошел к окну. Никакой камень не смог бы долететь сюда. Ни одно дерево не дотянется. То, на что он смотрел сверху вниз, было облаком, кажется кучевым. В Общаге было семь этажей, он сейчас был точно даже не на восьмом.
Выгнутые кирпичные стены, вместо крыши купол, пять окон по кругу. Все это очень высоко он в башне. И в Петербурге такой башни нет.
Налюбовался?
Сон продолжался. К башне прибавилась тележка с тостами, омлетом, соком, судя по цвету апельсиновым, и с крошечной чашкой кофе. С совсем не крошечным запахом.
Ешь. Одевайся. Тебя ждут. Вероятно, неподвижность Константина внушила вахтерше необходимость выплюнуть еще несколько слов: Не одет не смущает. Меня зовут Кира. Потом объясню.
Последнее слово еще звучало, а Кира уже вышла. Сегодня она показалась Константину куда менее вахтершей скорее офис-менеджером, и стройнее, и младше, и юбка чуть выше колен вполне себе подчеркивала, а не просто была.
Тосты с маслом и джемом оказались очень даже, омлет вероятно, именно таким и должен быть омлет с беконом. По крайней мере в рейтинге Константина этот экземпляр пока занял первое место. Стало хорошо. Оказывается, от еды тоже может быть хорошо. Еда. С ней было что-то не так, и Костя только сейчас сообразил, что именно, по всем раскладам, еда должна была ему даваться исключительно через боль. То есть никак. Челюсть работала как новенькая. Открывалась, закрывалась. Ух ты!
Одежда с ночи, кажется, превратилась в себя же, но улучшенной версии теплая, чистая и будто даже стала новей.
Рюкзак привычно лег на плечо, и Костя с опаской коснулся дверей. Если он все еще в том же кошмаре лучше вообще не выходить, но Дверь открылась, и Кира ждала его, вероятно, все то время, пока он ел и одевался.
Вы нас покидаете? Уже? Куда?
Не знаю.
То, что, скорее всего, по-прежнему некуда, крутилось в голове, но никак не укладывалось в жесткое понимание. Вероятно, это единственный дом, в котором ему не то чтобы рады, но хотя бы пускают. Другой бы промолчал, только не Костя:
Кира, просто чтобы потом не было недоразумений, денег у меня нет.
Дальше.
Завтрак был вкусным и сколько этажей в этой башне? Косте показалось, что-то мелькнуло за окном. Утром что-то стучало в стекла.
Дальше.
Завтрак был вкусным и сколько этажей в этой башне? Косте показалось, что-то мелькнуло за окном. Утром что-то стучало в стекла.
Завтрак как завтрак, но спасибо. Пойдемте.
Константина так и не отпустило чувство, что дышит он чем-то, с легкостью меняющим сознание. У Киры поменялся цвет волос. С русого на почти седой с неким оттенком лилового. Хотя, по сравнению со вчерашним, это просто ерунда какая-то.
С собой возьмите только книгу и стило, остальное оставьте в вашем номере никуда не денется. Кажется, у нее и нос немного поменял форму
Косте очень захотелось перестать замечать и запоминать. Все-таки сон. Рефлекторно повторил:
Оставить в моем номере. В моем. Вы же услышали, что денег нет?
Вы идете?
За порогом Константин ожидал винтовую лестницу, лифт с кнопками от пола до крыши, в крайнем случае, длинную-длинную веревку. Его ждали варан и холл. Тщательно обустроенный кошмар. Скорее всего, он вчера попал в аварию и все еще в коме. Тогда все логично. Башня над облаками первый этаж.