Всего за 199 руб. Купить полную версию
Я сошёл с чердака к месту казни и сказал, что в городе хорошо слышны выстрелы, вой собак и что в горном институте и в доме рядом с ним зажглись огни, что стрельбу необходимо прекратить, собак перебить. После этого стрельба была прекращена, три собаки повешены, а четвёртая собака Джек молчала, поэтому её не тронули…»
Юровский: «… причём пальба усилилась, когда поднялся крик расстреливаемых…»
А.А. Якимов: «… Вслед за первыми же выстрелами раздался женский «визг», крик нескольких женских голосов. Расстреливаемые стали падать один за другим. Первым пал Царь, за ним Наследник. Демидова же, вероятно металась. Она закрывалась подушкой…»
Юровский: «… Затем началась стрельба, продолжавшаяся две-три минуты. Ник. (Николай) был убит наповал самим ком-ом (комендантом) наповал, затем сразу же умерли А.Ф. (Александра Фёдоровна) и люди Р-вых (Романовых) всего было расстреляно 12 человек: Н-ай (Николай), А.Ф. (Александра Фёдоровна), четыре дочери, Татьяна, Ольга, Мария и Анастасия, д-р (доктор) Боткин, лакей Труп (Трупп), повар Тихомиров (Харитонов), ещё повар (Юровский имеет в виду поварёнка Колю Седнева, но по многочисленным свидетельствам и более поздним воспоминаниям самого Юровского, мальчик не был расстрелян, т. к. за день до этого был удалён из Дома Ипатьева) и фрейлина, фамилию к-ой (которой) ком. (комендант) забыл. А-й (Алексей), три из его сестёр, фрейлина и Боткин были ещё живы. Их пришлось пристреливать…»
Юровский: «… Команде заранее было указано, кому в кого стрелять и приказано целить прямо в сердце, чтобы избежать большого количества крови и покончить скорее…»
Кабанов: «… Оставшиеся в живых, подлежащие казни, были умертвлены холодным оружием…»
Юровский: «… Между прочим, после того как приостановили пальбу, пришёл Ермаков. Он штыком пытался их покончить, но и это не выходило. Алексей сидел живой, и я уже его достреливал после…»[17]
Кудрин (Медведев): «… ничего не выходило, тогда Ермаков пустил в ход штык, и это не помогло, тогда их пристрелили, стреляя в голову…»
Кабанов: «… Две старшие дочери царя, прижавшись к стенке, сидели на корточках, закрыв головы руками, а в их головы в это время двое стреляли…»
Юровский: «… тогда их пристрелили, стреляя в голову… расстрел дочерей и Александры Фёдоровны был затруднён…»
Кабанов: «… Один из товарищей стал вонзать в грудь фрейлины штык американской винтовки «винчестер». Штык вроде кинжала, но тупой и грудь не пронзил. Она ухватилась обеими руками за штык и стала кричать… Потом её добили прикладами ружей…»
Винчестерами в первую мировую войну вооружались латыши.
Юровский: «… когда людям доверишь, то не достреляют… Ясно, что до погрузки я проверил каждого отдельно умер он или нет. И только тогда мы их выдавали и переносили…»[18]
Михаил Владимирович Томашевский со слов Агафоновых, родственников разводящего А.А. Якимова: «… начался осмотр, не остался ли кто-нибудь жив. Великая Княжна Анастасия Николаевна оказалась лежащею в обмороке, кажется, даже совсем не раненою или раненою легко; когда до неё дотронулись, она пришла в себя и «страшно завизжала»/слова рассказчика/ – её добили прикладами…
… Потом стали выносить трупы и укладывать в автомобиль, который был выстлан сукном, чтобы не протекала кровь…»
Кабанов: «… выносили на санитарных носилках трупы казнённых и укладывали на грузовую машину, постланную новым белым брезентом…»
… В 1965 году в Радиокомитете расспрашивали о продолжительности «операции». Никулин: «… они легли в одиннадцать, может быть в начале двенадцатого…
… они собирались очень долго… Она (операция.) продолжалась часа два. Да, часа полтора, видимо, они собирались. Потом, когда они спустились, там в течение получаса всё было завершено…»
Полтора часа собирались и полчаса ушло на расстрел. Вся операция продолжалась два часа.
Юровский: «… Только в половине второго явился грузовик, время лишнего ожидания не могло уже не содействовать некоторой тревожности, ожидание вообще, а главное, ночи-то короткие…»
П. Быков: «… Семья была расстреляна в той одежде, которая была на заключённых, уверенных, что их из Екатеринбурга увезут…»[19]
М. В. Томашевский со слов родственников разводящего охраны А.А. Якимова: «…Отрёкшийся Император, его жена, сын, дочери и фрейлина были вызваны из спален под предлогом немедленной эвакуации из Екатеринбурга…»
Ермаков: «… Я сказал, что Вас повезу в центр, здесь Вас держать больше нельзя…»[20]
П. Быков: «… Им было предложено сойти вниз, чтобы оттуда переехать в другое место…»[21]
Кудрин (Медведев): «… Юровский читает решение о расстреле…» Так значит нас никуда не повезут?» – спросил Боткин…»
Юровский: «… удаление трупов и т. д. лежало на обязанности т. Ермакова… Он должен был приехать с автомобилем, и был впущен по условному паролю «трубочист»».
Истинная причина задержки расстрела и нервозности, связанной с приближением рассвета, не в том, что опоздал грузовик Ермакова, а в том, что Юровский, лично будивший Боткина, сообщил последнему о предстоящей поездке.
Этим объясняются и длительные сборы, и огромное количество драгоценностей, взятых «на себя», и верхняя одежда на всех арестованных. Пальто на докторе, шинель на цесаревиче, фуражка на Николае Александровиче, которую он надевал выходя из дома, и синие дорожные костюмы на княжнах.
Таким образом, и в этом эпизоде Юровский лжёт. В двенадцать ночи приехал Ермаков, к этому времени арестованные успели заснуть, так как легли в начале двенадцатого. Два часа понадобилось на всю операцию. В начале третьего часа ночи стали грузить трупы на грузовик. Пришлось потратить некоторое время на предотвращение мародёрства. Грузовик уехал в половине третьего ночи. Юровский ещё некоторое время отдавал приказы об уборке в расстрельной комнате и в три часа ночи с латышами выехал вдогонку.
2.2. Палачи
Юровский: «… Спустившись в комнату (тут при входе в комнату справа очень широкое, чуть не во всю стену окно)…»
Фотоколлаж 1
Если окно действительно было почти во всю комнату, то судя по фотографии, комната была небольшой (100 × 120 вершков[22]). Трудно представить, как в ней уместилось столько человек. Расстреливали в упор.
Никулин: «… На самом же деле нас было исполнителей 8 человек: Юровский, Никулин, Медведев Михаил, Медведев Павел… Ермаков, Кабанов Иван (правильно Алексей), и ещё двоих я не помню фамилий…»
М. Кудрин (Медведев): «… Итак, четверо… Трое латышей отказались участвовать в расстреле… в отряде осталось семь человек латышей…»
Слово «латыш» в то время было синонимом бойца-карателя. Бывшего лейб-гвардейца Кабанова называли «русским латышом».
М. Кудрин (Медведев): «… Вслед за процессией следуют по лестнице Павел Медведев, Гриша Никулин, семеро латышей (у двух из них за плечами винтовки с примкнутыми штыками)».
П. Медведев: «… Одновременно в ту же комнату вошло одиннадцать человек: Юровский, его помощник, два члена чрезвычайной комиссии и семь человек латышей…»
П. Медведев единственный участник расстрела, арестованный белогвардейским следствием.
Кудрин (Медведев): «… – От Красной Армии ещё нужен представитель, – говорит Филипп Голощёкин…»
Не мог быть таким представителем Пётр Захарович Ермаков. В результате нашего расследования мы придём к выводу, что речь идёт о Свикке Яне Мартыновиче.
Ермаков: «… прибыл с двумя своими товарищами Медведевым и др. латышом – теперь фамилию не знаю, Ян но который служил у меня в моём отряде, в Отделе карательном…»[23]
Два члена чрезвычайной комиссии, приехавшие с Ермаковым в последний момент, – Кудрин (Медведев) и Ян Свикке.
Итак, вот они, палачи:
1) ЮРОВСКИЙ ЯНКЕЛЬ ХАИМОВИЧ;
2) НИКУЛИН ГРИГОРИЙ ПЕТРОВИЧ;
3) КУДРИН (МЕДВЕДЕВ) МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ;
4) СВИККЕ ЯН МАРТЫНОВИЧ;
5) КАБАНОВ АЛЕКСЕЙ ГЕОРГИЕВИЧ;
6) ЦЕЛМС ЯН МАРТЫНОВИЧ;