Всего за 399 руб. Купить полную версию
«Перед тем как начать свой путь в Сантьяго-де-Компостела…» – было написано на синем листке, прикрепленном к обложке книги Рюфена «Бессмертным путем святого Иакова».
«Нежная грусть…» – было написано на розовом листке, отмечавшем книгу Деге «Жизнь другой».
«Больница у моря» Рюффенаха была охарактеризована так: «Размышления у моря о конце жизни».
Она – что-то вроде НЛО среди книг. Ничего не известно о том, какие события в прошлом главного героя привели его к решению провести последние дни жизни в этой больнице на морском берегу. Не сказано точно, о каком именно побережье идет речь, не названы точно имена персонажей. Одни голые воспоминания, ничего художественного. Даже фразы короткие. Слов мало, нет никаких прикрас, но есть ритм, а текст поэтичный и точный. Этот ритм совпадает с ритмом волны, которая приближается, а потом отступает, поднимается вместе с приливом, а затем откатывается и открывает прибрежную полосу.
Мне очень нравится текст Рюффенаха, и у меня появилось ощущение, что тот чертежный стиль в литературе, которым он так прекрасно владеет, полностью соответствует поиску более строгих, даже аскетических форм, которые он представляет читателям для всеобщего голосования.
На следующий день после взятия книги взаймы Жак пришел и вернул ее мне.
– Франсуа Чен действительно великий философ. Я знаю, что недавно он опубликовал «Пять размышлений о смерти», но мне еще не очень хочется готовиться к этому часу. Напротив, мне очень нужно, чтобы меня сопровождали на пути красоты!
Его глаза продолжали улыбаться, а поскольку я знала, что у него достаточно времени, предложила ему обмен.
– Но по пути из Сантьяго вы, должно быть, видели столько всего красивого!
– Вы, конечно, думаете о церквях и пейзажах, об огнях, о птицах и больших деревьях?
– Да, я думаю обо всем этом.
– Я видел все это, но, как говорит Чен, считать это красивым – один из видов конформизма. Условности требуют, чтобы мы хвалили большое дерево, закат, витраж Сулажа[3] в монастырской церкви Конка или украшенный орнаментом тимпан над дверью часовни. Но находим ли мы в глубине наших собственных сердец путь к красоте? Повторяем мы за миллионами других людей, что Джоконда – шедевр, или она наш шедевр – тот, который переворачивает нашу душу и перекликается с нашим прошлым? То, что я действительно считал «красивым», когда шел из Сантьяго, – сам путь. Дорога, по которой до меня прошли столько людей и на которую я, делая шаг, еще раз давил своим весом, как на мебель. Этот шаг заставлял катиться камешек, который раньше оттолкнул в сторону своим башмаком другой паломник. Я люблю этот камешек. Я был лишь одним из многих, которые были до меня и будут после меня, но до сих пор я был кем-то вроде путевого рабочего: прокладывал этот путь вместе со всем человечеством, но оставался при этом отдельной человеческой единицей.
– Спасибо за это размышление. Меня зовут Натали.
– Натали из песни Беко была с Красной площади[4]. Вы – Натали с площади Трав. Делиться чем-нибудь – приятно. Я думал, что буду идти один от Сантьяго до Сен-Мишеля, но все время встречал других путников или, во время остановок, гостеприимных хозяев.
Жак протянул мне книгу Патрика Вивере «Человеческий фактор».
– Вот моя книга на сегодня. Я буду читать ее на террасе, которая есть на этой площади. Под солнцем.
– Тогда я даю ее вам на время.
– Но у вас не библиотека!
– Для вас – библиотека…
На следующий день божий бродяга уже возвращал мне книгу, в которую положил закладку-косичку, сплетенную из листьев бамбука.
– Вы забыли свою закладку…
– Оставьте ее себе. Он просто с ума сводит, этот экономист-философ! Если бы я прочитал его намного раньше, то иначе управлял своими командами. Вивере прав: конкуренция – ложная цель. Она означает использование людей на ринге власти. И наступает день, когда даже тот, кто всегда побеждал, оказывается сбит с ног. Настоящая задача – пропагандировать сотрудничество как подлинную альтернативу конкуренции. Но я все время ставил человека на службу экономике, а не наоборот.
– Вы управляли предприятием?
– Да, но теперь это уже не важно. Главное – не это. Я бы человеком того типа, который описывает Вивере. Я переходил от возбуждения к депрессии. Примерно как те семьи, которые приходят в большой торговый зал и наполняют тележки до самого верха, слушаясь рекламы, которая хвалит им то, что им не нужно, подчиняясь светящимся объявлениям и выставкам новинок на боковых стеллажах в начале рядов. Возле кассы эти люди впадают в депрессию, поняв, что потратили деньги, которых не имеют… Спокойствие – это другое. Это мои поиски. Спокойствие значит просто ценить то, что у тебя есть, не плача о том, что потерял, и не мечтая о том, чего еще не имеешь. Я приду к вам за новой книгой завтра, потому что сегодня будет кино! Я обнаружил, что у вас есть артхаусный кинозал, великолепный для такого маленького города. Я пойду смотреть «Бланканьевес» – немой черно-белый фильм!
– Вот как! Это хороший фильм!
– Вы не хотите пойти со мной? Я приглашаю вас в обмен на книгу, которую прочитаю завтра.
– Нет, спасибо.
– Религия, которую исповедуют хозяйки книжных магазинов, запрещает им ходить в кино с клиентами? Ведь у вас нет никаких планов на сегодняшний вечер?
– Откуда это вам известно?
– Интуиция подсказала. Я буду вести себя прилично. В шестнадцать лет я мало смотрел фильмы, больше обнимал соседку; но теперь я стал немного старше…
– Тогда я согласна!
И мы пошли смотреть этот чудесный фильм – «Белоснежку», перенесенную в мир севильской корриды! Музыка сопровождает зрителя на протяжении всего сюжета; история рассказана с помощью черно-белых образов, от которых замирает дыхание. Настоящая фантастическая сказка, которую высоко оценили мы оба – и Жак, и я.
Окружающий персонажей мир корриды обостряет их страсти, очаровывает одних и вызывает возмущение у других. В нашей части Франции есть много страстных любителей корриды, которые ни за какие блага мира не пропустят бой быков на большом ежегодном празднике в Ниме или Арле. Сама я люблю в корриде только афиши, которые объявляют о ней. Очень часто они выполнены красной, черной и золотой красками. И некоторые – настоящие произведения искусства.
Кухню моего дома украшают три красивые репродукции, на которых есть подпись Мариано Отеро. Меня волнуют резкие линии рисунка и их изгибы, одновременно мужественные и чувственные. Что касается остального, у меня есть ощущение, что те, кто толпится в тесноте на аренах, ищут отдушину для агрессивных порывов, которые в повседневной жизни скрывают за хорошими манерами. В студенческие времена я несколько раз соглашалась пойти на футбольные матчи; на стадионе я с трудом узнавала своих друзей, так быстро они менялись, сев на трибуны. Не думаю, что все это прославляет человека…
Примечания
1
Аннапурна – одна из высочайших горных вершин, самая трудная в мире для восхождения. (Здесь и далее примеч. пер.)
2
Сван – персонаж романа Марселя Пруста «По направлению к Свану».
3
Сулаж Пьер – французский художник-абстракционист.
4
В песне идет речь о московской девушке-гиде.