Абатурова Нина Михайловна - Мама стр 12.

- Вы считаете, что нужно быть снисходительнее?

- Нет, не считаю. Слово "снисходительный" предполагает, что снисходящий стоит на высоте.

- Тогда - терпимее?

- Тоже не так. Терпеть недостатки не имеет смысла. Терпеливо стараться их исправить - другое дело. Вообще, я считаю, что от каждого человека нужно брать то, что он может дать, и постараться, чтобы он добавил еще сколько-нибудь. Я подразумеваю - брать хорошее и не для себя лично.

- Я понимаю.

- У одного - опыт богатый, так сказать, техника, у другого - вдохновение. - Он потянулся к своему портфелю, посмотрел на градусник за окном. - Ого! Мороз основательный!

- Наш градусник, - сказала Светлана, - на два градуса всегда прибавляет.

- У каждого точного прибора есть своя - помните физику? - поправка. Одни больше, другие меньше уклоняются от идеала. Но если знать размеры отклонения, прибором можно пользоваться - я не говорю, разумеется, о случаях явного брака. Так вы заглядывайте, если вдруг вдохновение осенит, а опыта не хватит.

Светлана энергично сжала его руку:

- Спасибо!

Она быстро прошла по коридору, заглянула в буфет - нестерпимо захотелось сладкого, хоть какую-нибудь конфетку съесть!

Внимательно оглядела стойку… Ага!.. "Языки" лежат горкой, узкие, длинные, из слоеного теста, - вот оно! Еще конфетку "Коровка" можно взять - тоже любимое.

Буфетчица положила все на тарелку, и тут только Светлана заметила, что за дальним столиком сидит Юлия Владимировна и помешивает ложечкой чай.

Светлана подсела к ней.

В буфете, кроме них, не было никого.

- Спасибо вам, вы очень хорошо говорили! - начала Светлана, развертывая конфету. - Юлия Владимировна, я теперь знаю, откуда директоров берут!

- Что, что?

Светлана, с вязкой конфетой во рту, быстро рассказала о недоумении маленькой внучки Евгения Федоровича.

- Пословица такая есть: "К старости человек либо умный, либо глупый бывает". Так вот, если к старости человек станет умным, его нужно сделать директором школы - в идеале, конечно!

"Язык" был ломкий и очень вкусный. Наконец и с "языком" и с чаем было покончено.

Обе встали. Светлана вдруг сделалась серьезной:

- Юлия Владимировна, мне хочется у вас спросить… одну вещь. Можно?

- Да спрашивайте, когда вам захочется! Вы же знаете, я всегда чем только могу…

- Это - не о школе.

Светлана быстро оглянулась на буфетчицу - та смирно сидела, отделенная пирожками и бутербродами от остального мира.

- Это очень… женский вопрос. Понимаете, у меня никого нет, с кем бы я могла… посоветоваться.

У Юлии Владимировны что-то появилось в глазах… сочувствие… любопытство… одобрение. Так, наверно, еще в каменном веке бывало, когда одна женщина другой женщине…

- Я, кажется, догадываюсь, о чем вы хотите спросить. Ну-ну!..

Когда Светлана звякнула ключом, желая открыть, дверь вдруг распахнулась сама. Костя стоял в шинели, видимо только что пришел. В передней было темно.

- Добрый вечер.

- Добрый вечер.

Он нечаянно дотронулся до ее плеча, как бы испуганно отдернул руку и зажег свет.

- Ужинать хочешь?

- Да, пожалуйста.

Поужинали в таком же стиле - будто он в гостях, а она не очень разговорчивая хозяйка. Потом Костя зажег лампу над диваном и взял книжку. А Светлана подсела к письменному столу.

Каждая тетрадь - как знакомое лицо. И почти уже знаешь, какое у какого лица будет выражение. Но сегодня и ошибки, и кляксы, и красивые буковки в тетрадях отличников - все какие-то неодушевленные. И отметки ставишь без радости и без негодования.

В комнате полутемно и тихо. Где-то очень далеко, через две двери, у соседей, чуть слышно пробили старые-престарые настенные часы. Сначала один раз, потом через бесконечно долгий промежуток времени - десять раз. Еще, казалось, несколько часов прошло - опять намек на звук: дин-дон! - половина одиннадцатого.

Да что же это такое!

Светлана отодвинула тетради и громко спросила:

- Костя, что случилось?

Он сейчас же ответил:

- Очень неприятная вещь случилась - я тебе стал отвратителен!

- Костя, пойди сюда!

Даже заплакать хотелось, так быстро он подошел и схватил ее руки.

- Костя, слушай! Мне нужно тебе сказать…

- Что сказать?

- Костя, понимаешь, у нас…

- Светланка, да что с тобой?

Ну и недогадливый народ эти мужчины! Юлия Владимировна небось с полуслова поняла! Светлана спросила:

- Костя, кого бы тебе хотелось - сына или дочку?

- Светланка! Ох! Умница ты моя! Только можно ли так пугать человека! Сына, конечно!

IX

Есть такой отдел в универмаге: "Для самых маленьких".

Кофточки, платьица, распашонки, конверты… Розовое - и рядом голубое… сочетание, допустимое только в небольших дозах, для самых маленьких людей. Даже природа, видимо опасаясь быть сентиментальной, если и накладывает эти краски рядом, то ненадолго: перед восходом солнца, после заката - на какие-нибудь полчаса, не больше.

Может быть, рано еще покупать? Может быть, еще не полагается?

Около окна расковыряла бумагу, полюбовалась еще раз…

Но лучше купить байку и сшить самой. Юлия Владимировна говорит, что нужно даже сшить на руках, у покупных грубее швы. А шов нужно распластать на обе стороны. Нижние распашонки, говорит Юлия Владимировна, лучше всего сделать из старенького батиста. А где его возьмешь, старенький батист, когда все белье теперь трикотажное!

В игрушечном отделе среди румяных кукол (куклы-то еще ни к чему, да и неизвестно, пригодятся ли!) сидел заяц, целлулоидный, с двигающимися лапками, ушастый, обаятельный. Заяц - это и сыну и дочке пригодится, заяц - это нечто универсальное!..

- Костя, я не могла не купить! - виноватым голосом говорила Светлана, разворачивая дома объемистый, но легкий пакет.

Заяц сидит на комоде, рядом с часами, и ждет.

Между прочим, бывают очень точные выражения, в смысл которых как-то не заглядываешь, пока не представится к этому надобность.

Например, сколько раз слышала, как говорят: "Она ждет ребенка". И не вдумывалась. А ведь эти слова до предела точно выражают состояние будущей матери.

Вся жизнь теперь - ожидание, каждый отпавший листок календаря - приближение к таинственному, неизбежному, почти точно предсказанному за много месяцев вперед, тревожному и радостному - как еще назвать?

Костя хочет сына - отцовское честолюбие. А будущей маме все равно. Если будет несколько детей, пускай старший - мальчик. Если один ребенок, неважно, сын или дочка. И то и то хорошо.

Наряду с большими, серьезными чувствами и мыслями вдруг проскакивают, может быть, глупые, самолюбивые: вот и у меня будет ребенок, как у Нади! Или совсем уже практический, житейский расчет: в мае, говорят, еще не очень будет заметно. Хорошо бы! А то как же входить в класс?

В классе в третьей четверти наступил период успокоения. Ребята посерьезнели, стали поговаривать об экзаменах - ведь первый раз в жизни будут сдавать! Даже самые лодыри легкомысленные одумались и подтягиваются. Хромающие по русскому и по арифметике безропотно остаются на дополнительные занятия. На уроках чувствуешь себя хозяйкой положения.

Но, как всегда бывает, стоит только самодовольно подумать: "Ого, какая я стала опытная! До чего ж у меня все здорово получается, без сучка, без задоринки!" - тут же и кольнет тебя затаившийся незамеченный сучок, и споткнешься о непонятную задоринку.

В раздевалке за двумя рядами вешалок - негромкий, но вполне уловимый шепот:

- Соня, ты принесла деньги на подарок Светлане Александровне?

Это Лена Некрасова спросила. А Соня Ильина (злостный неплательщик!) стыдясь, но и немножко уже сердито отвечает:

- Мама сказала, что только после первого может дать!

Светлана так и застыла с рукой, протянутой к шубе. Затаилась в тени, выждала, пока уйдут девочки, - только бы не заметили! Побежала на автомат, позвонила Лениной матери:

- Елена Евгеньевна, мне очень нужно с вами поговорить! Нет, сегодня же! И очень вас прошу, чтобы Лена не знала о нашем разговоре!

Они встретились вечером на бульваре, пошли по крайней дорожке, где было темно и меньше людей. Ленина мать в тревоге.

- Я, кажется, напугала вас, - сказала Светлана, - но ничего не могу поделать, не могу ждать до завтра! Елена Евгеньевна, я сейчас услышала, что в классе собирают деньги на подарок мне к Восьмому марта. Ваша Леночка говорила с Соней Ильиной. Я не хочу обижать ребят, Елена Евгеньевна, вам это легче сделать, чем мне, вы член родительского комитета. Скажите - только, пожалуйста, сегодня же! - скажите вашей Леночке, кажется, она у них кассир, скажите, что это не нужно, нельзя, нехорошо, скажите, чтоб она вернула деньги, если кто уже внес, и больше ни с кого не требовала!

Елена Евгеньевна чуть смутилась, взяла Светлану под руку:

- Да вы не волнуйтесь так, Светлана Александровна, голубчик! Конечно, неловко получилось, что вы услышали, я понимаю. И, разумеется, Лена не должна была просить денег у Сони Ильиной: у Сони нет отца, мать получает какие-нибудь четыреста или пятьсот рублей…

Не понимает!

Светлана высвободила свою руку.

- Елена Евгеньевна, с Соней Ильиной это получилось особенно гадко, но ведь дело не в том, сколько зарабатывают родители моих учеников - пускай хоть мильон! - дело в том…

- Постойте, - мягко перебила Елена Евгеньевна, опять завладевая рукой Светланы. - Дорогая моя, мне кажется, вы противоречите самой себе. Вы не хотите, чтобы ребята вам дарили (между прочим, забывая о том, какое удовольствие для самих ребят - делать подарки!), но в то же время вы…