Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Попробовали пробить Егорыча с другой стороны, навести справки о личности несговорчивого лесничего, сделали запрос в соответствующие органы. Получили ответ – оставить Егорыча в покое из настолько высокой инстанции, что охота наводить справки, напрочь отпала. Иван Саидович, к тому времени уже при должности, даже не комментировал, лишь руки развел.
Все течет, все меняется. Высокий покровитель отошел в мир иной. Буря перемен, разразившаяся над страной, меняя ценности, людей, захватила Эменск.
С год назад Егорыча нашли на окраине города с проломленной головой. Орудие преступления, завернутый в газету «Аргументы и факты» кусок 32 арматуры, валялось рядом. Как водится, в таких случаях, поставили на уши не то что город, всю область, но никого не нашли. Егорыча отправили на лечение в столицу. Не смотря на все старания лучших специалистов госпиталя, вправить мозги дюжему лесничему не удалось.
Потеряв своего защитника, роща стала лакомым кусочком приватизируемой родины. Клин, врезающийся в город с большим гаком, тут же отмежевали. Соблюдая необходимые формальности, передали в муниципалитет. Практически, сразу нашлись хозяева, готовые приватизировать и обустроить никчемный кусок рощи «во благо» жителей города. Вновь созданное предприятие, открытое на «Пупкина» и «Попкина» с долевым участием 50/50, за спинами которых стояли директор Горторга Эменска Иван Аронович и прокурор оного города Иван Саидович, озаботилось благоустроить территорию. Предприятие сулило нешуточными барышами новым хозяевам забытого богом куска земли с вековыми соснами, мешающими своими вечно падающими иголками да шишками нормальной жизни горожан.
Уединившиеся от общества для обсуждения деталей совместного предприятия в бильярдной, партнеры спокойно обсуждали предполагаемые инвестиции в проект. Финансирование по умолчанию возлагалось на Ивана Ароновича. На бильярдном столе разложили только что полученный, размежеванный план застройки. На самом пике клина, любовно прижавшись друг к другу соседствовали по гектару с лишком участки компаньонов под личные коттеджи.
Вдруг, к общему удивлению, на утвержденном синими печатями плане друзья обнаружили на границе своих участков округлую выпуклость, вдавленную в участок Ивана Саидовича. Ущемленный компаньон поднял вопрошающий прокурорский взгляд на оппонента. Иван Аронович вспомнил, что, когда они делили лакомую макушку клина, Саидович своей рукой провел биссектрису из угла клина, линию разграничения их участков. Указал, что выпуклость, ни что иное, как след его собственного пальца, прижимавшего линейку. Прокурор с профессиональной щепетильностью заметил, что попавший под карандаш палец – недоразумение, а на бильярдном столе лежит документ. Иван Аронович пожимал плечами такой нелепости, осматривая разбитый на пронумерованные участки общий план застройки. Их участки, оказавшись в центре города, не занимали и пяти процентов всей площади отхваченного клина.
Дело бы кончилось как обычно: по 50 грамм коньяка довоенной выдержки на брудершафт, но, видимо, ранее было выпито слишком много. Может выдержка выпитого пойла не соответствовала моменту, решение данного вопроса перешло в иную плоскость. Иван Саидович, представив себя в собственном кабинете, потребовал ответа, присовокупив к вопросу пару непечатных выражений с интонацией, оскорбившей старого друга. Иван Аронович смятенно рассматривающий план, более думая о несуразности межи и бестолковости исполнителей, ответил в стиле вопроса, используя нецензурную лексику. Саидовича понесло. Он напомнил, что Ивану Ароновичу без роду и племени, приехавшему по распределению технологом на химзавод, неслыханно повезло познакомиться с ним, Иваном Саидовичем. Который тогда в составе следственной группы проводил следственные действия на заводе по поводу выброса хлора, отравившее насмерть трех человек, отправившее на больничную койку пол смены рабочих цеха. Саидович отметил, что только благодаря его связям, Иван Аронович был переведен в горком комсомола, затем в горком партии. Исключительно благодаря ему, был направлен в Горторг. Не «сел», покровительствуемый им, как все его предшественники, а сколотил огромное состояние. Отметил, что в противном случае, не факт, что холмик со скромным крестом, означенным его фамилией, не пополнил бы ряды холмиков, в алее химзавода, городского кладбища.
Иван Аронович не согласился, в свою очередь, мотивируя первородностью всех совместных проектов, заложивших основу их финансового благополучия, и, как следствие, карьерного роста Ивана Саидовича. В перепалке, неуместно вспомнив заштопанные штаны оппонента при первой встрече.
Перепалка перешла на личности. Распалившийся Иван Саидович допустил спорное высказывание, касающееся близких родственников Ивана Ароновича. Хозяин, перегнувшись через бильярдный стол, поставленным КМС-овским ударом боксера поставил точку в перепалке, отправив друга в нокдаун. Опрокинув столик с выпивкой, ставшей причиной раздора, партнер впечатался в стенку. К счастье обшитую деревом, крепко приложившись головой. Пребывая в сумеречном состоянии, Иван Саидович, выплюнул на руку окровавленный зубной мост с осколками передних зубов. Вращая глазами, несколько раз шлепнул себя по голой ляжке в месте, где в давние времена бывала кобура. Дальнейшее развитие ссоры пресекли прибежавшие на шум элитные собутыльники.
Далее события развивались стремительно, утром следующего дня Ивана Ароновича на работе поджидали дюжие молодцы с казенными физиономиями. В присутствии понятых извлекли из потайного сейфа, о котором знал обиженный приятель, несколько тугих пачек банкнот. Полкило золотых украшений, в основном, цепи, заколки и кольца. Пару мужских и одни женские золотые часы. Все в фабричных упаковках, хранившееся там на оперативные нужды. Оформив необходимые документы, двинулись к предусмотрительно окованному наручниками дебоширу домой.
Обыск с пристрастием дома Ивана Ароновича обещанных результатов не дал. Кроме небольшой суммы наличности, скромного запаса золотых украшений супруги Елизаветы Федоровны, серебряных столовых приборов и трех картин сомнительной ценности ничего не нашли. Присовокупив к изъятому два массивных подсвечника старой бронзы, удалились, прихватив с собой окованного хозяина.
По наущению Ивана Саидовича, неудовлетворенного результатами изъятого, тщательно обыскали дом. Затем дачу, пристройки, квартиру сына, оздоровительный комплекс, уделив особое внимание кабинету. Прошли с миноискателем. Простучали каждый сантиметр поверхности, вскрыв спорные места, изрядно попортив стены, полы, а кое-где потолки. Перекопали участки дома и дачи, но более ничего не нашли.
Иван Саидович неистовствовал. Проживающий в коттедже-дворце с прислугой. Выстроенном и содержащимся на средства, получаемые от компаньона, он знал. Изъятое не составляет и сотой части казны приятеля, в которой была и его, пусть небольшая часть.
Влиятельный сват, пытаясь уладить конфликт, получил от Ивана Саидовича такой ответ, что, используя свои связи, оформил перевод зятя от греха подальше в другую область. Пристроив его на вполне приличную должность своего ведомства.
Виктор Иванович, ни разу не озаботившийся желанием увидеть отца. Перед отъездом взял фамилию жены, став Сомским, отрекшись от родовой – Цилмасов. Мать, известившая о том Ивана Ароновича, поведала, что узник сильно огорчился, но возражать не стал.