Всего за 199 руб. Купить полную версию
И малыш приступил к изучению других коттеджей. Так прошло два часа. Полицейский давно ушёл, улица оставалась пустынна, в окнах домов никто не появлялся, и Малыш рискнул высунуться наружу чуть дальше, чтобы разглядеть ещё одни хоромы: больше – не меньше. Осмотрелся и спрятался обратно. Не стоит лишний раз отсвечивать. Скорее всего, придётся сидеть тут и ночью и выбираться под утро, так проще и безопаснее, только есть охота.
Вдруг из заросшей зеленью беседки в сад не спеша вышла девочка. Малыш отпрянул от слухового окна, следя за ней одним глазом. Она остановилась возле столика спиной к Малышу, перебирая стаканы. Малыш выругал себя за беспечность, нужно было думать, что в беседке может кто-то скрываться, хорошо, что она его не заметила. Он чуть вытянул шею, разглядывая нежданную помеху. Девочка была в белом лёгком платье с небольшими редкими синими цветами, в белых гольфах, на шее был повязан голубой тончайший полупрозрачный платок. Светлые волосы выбивались из-под шляпки торчащими в разные стороны прядями. «Красивая, наверно», – подумал малыш, почему-то на девочку было приятно смотреть. Малыш положил руки на край окна и, упёршись в них подбородком, невольно улыбаясь, смотрел на юную хозяйку дома.
Она ещё немного постояла, у столика, легонько толкнула качели, отчего те свободно, без скрипа, неторопливо закачались. И в момент, когда Малыш уже совсем расслабился, забыв о своём положении лазутчика, она вдруг резко обернулась и посмотрела вверх на него. Ему показалось, что девочка смотрит прямо ему в глаза, он растерялся и не сразу отодвинулся от окна. «Может, не заметила. Кажется, я попался. Что делать? Я был в тени, она не могла меня видеть! – мысли скакали, словно лягушки на болоте, быстро, но в разные стороны. – Выглянуть, посмотреть, что она делает? А если смотрит сюда? Или спускаться вниз и удирать? Если она позовёт взрослых, могут и поймать, но могут и не поймать, а если буду прятаться, может ей не поверят, решат, что почудилось и дом проверять не будут, а может и будут. Где здесь можно спрятаться? Можно в трубе». – В трубу дымохода Малышу лезть совсем не хотелось. Да и укрытие выходило не слишком надёжным.
– Я тебя видела, вылезай, – голос снизу звучал, казалось, прямо за слуховым окном.
«Бежать!» – Но вопреки своим мыслям Малыш присел ещё ниже и даже голову руками закрыл. Увы, это не могло помочь.
– Вылезай, или я позову полицейского, – голос был тонкий, но решительный.
«Ещё не позвала?! Попался, как последний-распоследний дурак!» – Малыш поднялся, отряхнул мусор, прилипший к коленям, и осторожно посмотрел в окно. Сад у дома на другой стороне улицы был пуст, только качели продолжали тихонько покачиваться.
– Я жду ещё минуту.
Малыш даже вздрогнул и высунул голову из окна. Девчонка стояла внизу почти у самого дома и, придерживая рукой шляпку, задрав голову, смотрела прямо на Малыша. Она была одна и в правой руке держала бинокль. Малыш аж застонал от досады, она успела рассмотреть его из своей беседки во всех подробностях. Малыш задумался, могла ли она в бинокль видеть, что было в глубине чердака, и даже слегка покраснел, потом решил: не могла, даже с биноклем. Хорошо только, что одна, никого не позвала – может, удастся договориться. Но надежды было мало, по своему опыту Малыш знал: с девчонками трудно договориться, придётся наврать с три короба.
– Чего тебе? – тихо отозвался Малыш.
– Спускайся сюда, не будем же мы кричать на всю улицу, – она тоже снизила голос.
– Вот ещё! Чего тебе надо?
– Спускайся, а то привлечём внимание полицейского, он не ушёл далеко.
– Я его не боюсь, – Малыш видел сверху, что полицейского поблизости нет, но он мог быть на соседней улице.
– Я видела, как ты прятался от него в кустах! – девчонка помахала биноклем и добавила, нарочно повысив голос, – спускайся, ты сам привлекаешь к себе лишнее внимание.
– Не кричи. Я иду, – буркнул Малыш.
Сбежать было ещё можно, но, если она поднимет шум, его могут перехватить на границе района. Проходов в старый район не так много, рядом всегда полиция, путь между старым и южным районом – всегда риск, а тут… а ведь он не один сегодня в поисках. Начнётся шум, облава – все пострадают. Малыш спустился на первый этаж тем же путём, и стараясь не оставить следов (мало ли что), добрался до окна. Того самого окна, которое он ещё с улицы определил, было только прикрыто, но не заколочено. Отодвинув преграду, Малыш высунул голову в окно и, осмотревшись, (высоковато!) спрыгнул на землю. Не удержался и упал на четвереньки, оцарапал левую ладонь об острый, торчащий из травы осколок кирпича.
Девчонка тут же вышла из-за угла, поджидала, должно быть. Малыш поднялся, отряхнул ладони и стал хмуро разглядывать царапину. Девчонка тоже взглянула, но осталась стоять молча. На вид она была постарше Малыша, но в девчонках он не разбирался. Он глядел искоса, стараясь скрыть интерес. Она оказалась и в самом деле красивой – Малышу понравилась, особенно её голубые глаза, почти такого же цвета, как платок на её шее. Малышу показалось, что глаза её были очень большими, и сейчас они прямо и не моргая, разглядывали его. Это его смутило.
– Ну, – грубо начал Малыш, не торчать же здесь молча вечно, – чего тебе?
– Пойдём со мной, – решительно сказала девчонка и повернулась уходить.
– Ещё чего!
Она обернулась, и ни слова не говоря схватила Малыша за его грязную, покрытую старыми и новыми царапинами руку и повела за собой. Малыш растерялся и даже забыл упираться, а потом с удивлением понял – он не хочет сопротивляться и очень хочет пойти с этой странной девчонкой. Нет! Девочкой. И будь что будет.
Рядом с запертыми воротами пустующего особняка обнаружилась маленькая открытая калитка. Калитка в сад девочки тоже оказалась распахнута настежь, лишь пройдя в неё, она отпустила руку Малыша и пошла к беседке, а он послушно следовал за ней.
– Садись, – указала на скамейку у самой дальней стенки беседки.
На скамейке в углу лежала книга, заложенная ближе к последней странице розовой длинной лентой. На обложке, накренившись на правый борт, расправил наполненные ветром паруса трёхмачтовый фрегат. Малыш узнал книгу о морских приключениях. Малышу она нравилась, и он прочёл её дважды, стараясь не показывать Конраду – тот, видя корабли, становился грустным. Малыш пристроился рядом с книгой.
– Я сейчас, – девочка быстро вышла. Малыш испугался. Но бежать теперь было поздно и глупо. А быть может, наоборот, глупость – остаться и не воспользоваться моментом. Но Малыш ждал. Если до сих пор не позвала полицию или слуг, то авось и обойдётся. Нужно готовиться к худшему, а надеяться на лучшее, так всегда учил Конрад.
Девочка вернулась одна. Принесла два стакана с темным виноградным соком и корзинку со спелыми красно-жёлтыми некрупными яблоками.
– Ешь, – поставила еду на скамейку и снова ушла.
На этот раз она отсутствовала чуть дольше и появилась с маленькой сумочкой и стаканом воды в руках. Достала из сумки пузырёк с тёмной жидкостью и бинт. Схватила малыша за руку и повернула ладонью к себе.
– Дай посмотрю!
– Ничего не надо, – Малыш попытался вырвать руку, но девочка держала неожиданно сильно, и вырваться не удалось.
– Не дёргайся, – она полила на ладонь водой, потёрла кусочком бинта. Не отпуская ладошку малыша, свободной рукой поболтала жидкость в пузырьке и, вытащив пробку, стала прикладывать её влажный край, к свежей, налившейся кровью царапине.
– Уффф! – зашипел малыш и опять попытался выдернуть руку и опять безуспешно. Ладонь щипало.
– Уже почти всё, – и девочка стала дуть на ранку. Боль ушла.
Она крепко забинтовала ладонь и, лишь убрав в сумку свои медицинские принадлежности, села напротив. Посмотрела – мальчик не тронул ни сок, ни яблоки, напомнила: