Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
– … готовы арестовать с минуты на минуту…
– … уж полиция-то его найдет…
В этих фразах трудно найти зацепки, это типичная журналистская риторика. Они напоминают комментарии Гастингса в главе с громким названием «Поворотный момент»:
Газеты только об этом и писали. Они сообщали о самых разнообразных уликах. Как утверждалось, вот-вот должны были арестовать преступника. Были опубликованы фотографии всех и вся, кто хоть отдаленно был связан с преступлением. Интервью брали у всех, кто давал на это согласие43.
Из этого отрывка становится понятно, что в подобных высказываниях главным для дамы Агаты являются газеты, а не полиция или преступник. Неотвратимость поимки и наказания, которые следуют за деянием. Почему для романистки это было столь важно?
Немного раньше прозвучала загадочная фраза о том, что некто « [мы] пили чай в Элбери…»
Кто мы? Как чай связан с поисками убийцы? И наконец, причем здесь Элбери?
В романе название этого местечка всплывает еще дважды, и в обоих случаях как Элбери-Коув. Этот небольшой поселок оба раза упомянут в разговоре с Франклином Сислеем, словно Королева интриги заранее указывает нам на убийцу.
Но вот еще странность, Элбери – тот самый населенный пункт, возле которого была обнаружена машина Агаты Кристи после ее таинственного исчезновения. В этой связи особую значимость приобретает следующий фрагмент из рассказа Франклина Сислея:
– Значит, если бы у дома появился незнакомец, его бы сразу же заметили?
– Напротив! В августе эти места кишат приезжими. Они каждый день прибывают сюда из Бригсхема, Торки и Пейнтона на машинах, в автобусах и пешком.
…
– Так вы думаете, посторонний остался бы незамеченным?
– Его бы заметили, только если бы он выглядел… э… как ненормальный44.
При перечитывании этого отрывка у меня все больше возникает ощущение, что, когда Кристи его писала, перед ее глазами проносились воспоминания о тех самых часах, когда она, разлюбленная, бежала от любимого мужа, от нагрянувшей славы, от надоедливых журналистов и от самой себя. То утро в спа-отеле, когда Агата вспоминала, как вчера пила чай в Элбери. Романистка еще раз возвращается к той тропинке:
Мы вышли из садовой калитки на площадку для гольфа. Перейдя ее наискосок, мы по лесенке перебрались через живую изгородь и оказались на круто уходящей вверх, извилистой дорожке.
– Эта тропа ведет к Элбери-Коув, – объяснил Франклин Сислей. – Но два года назад соорудили новую дорогу, ведущую от шоссе к Броудсендсу и дальше к Келбери, так что по этой дороге теперь практически никто не ходит.
Мы пошли вниз. Там дорожка переходила в тропку, спускавшуюся среди папоротников и терновых кустов к морю. Неожиданно мы очутились на зеленом склоне, с которого было видно море и пляж, покрытый белой галькой. Над морем шла полоса темно-зеленых деревьев. Пейзаж был восхитителен: игра цветов – белого, темно-зеленого, сапфирно-синего45.
Но вернемся от воспоминаний к разгадке странного отрывка, фразе, брошенной прохожим:
– А я слыхал, что на берегу…
В романе два события происходят «на берегу» – второе и третье убийства. Строго говоря, сэра Сирила Сислея убили в поле, когда он возвращался к дому по тропинке от морского пляжа.
А еще на берегу Молчаливого озера искали тело Агаты Кристи в момент ее исчезновения. Снова две возможности. О чем думает писательница?
Может быть, она искала многозначительную подсказку?
Второе убийство на берегу приводит нас к странному молодому человеку, на которого в определенный момент падает подозрение, усиливающееся после его рассказа:
– Сон каждый раз один и тот же. Мне снится, что я на берегу. Я ищу Бетти. Она потерялась… просто потерялась, понимаете? Я должен ее найти. Я должен отдать ей ее пояс. Пояс у меня в руках. И вот…
– Дальше!
– Сон меняется… Я больше ее не ищу. Она передо мной – сидит на берегу. Она не видит, как я подхожу к ней… И я… нет, не могу!
– Продолжайте.
Голос Пуаро звучал твердо и властно.
– Я подхожу к ней сзади… она не слышит моих шагов… Я набрасываю пояс на ее шею и затягиваю… затягиваю…
В его голосе звучала невыносимая боль… Я схватился за подлокотники кресла… Казалось, все это происходит у меня на глазах.
– Она задыхается… умирает… Я задушил ее, и вот голова ее откидывается назад, и я вижу лицо… лицо Меган, а не Бетти!46.
А теперь представьте, какие идеи приходили в голову Королеве детектива, отдыхающей в спа-отеле, когда она пыталась представить себе мысли Арчи? Что думал Арчибальд, первый муж Агаты Мэри Клариссы Миллер, в те самые одиннадцать дней, когда половина Англии была занята поисками его жены?
Следующая / предыдущая фраза вновь отсылает нас к фрагменту, описывающему разговор Френклина Сислея с бельгийским детективом:
– И прямо на площадке для гольфа…
Френклин показывает Пуаро и Гастингсу путь, по которому сэр Сирил Сислей ходил каждый вечер:
Мы вышли из садовой калитки на площадку для гольфа…47.
Может быть, автор возвращает нас к поискам и вновь указывает на убийцу, уговаривая: «поймайте его уже побыстрее».
Еще больше ассоциаций «площадка для гольфа» вызывает у тех, кто знаком с биографией дамы Агаты. Она приучила супруга играть в гольф, а потом и сама была не рада. «…радость Арчи приносила не только новая служба. Он пристрастился к гольфу. Агата сама приобщила его к этому занятию после [Первой мировой] войны, когда они проводили выходные в Восточном Кройдоне, и с начала двадцатых на всю оставшуюся жизнь гольф стал для него образом жизни. Он играл каждые выходные, используя малейшую возможность, на любом ближайшем поле, а после того, как класс его игры вырос, перебрался в Саннингдейл. „Я мало-помалу… превращалась в то, что называют „гольфной вдовой““, – сухо заметила Агата в „Автобиографии“».
Гольф стал не только увлечением Арчибальда, именно на поле для гольфа он познакомился со своей будущей женой, тогда еще «черноволосой машинисткой, работавшей в лондонской «Континентал Гэз Ассошиэйшн». Нэнси Нил была веселой, жизнерадостной, имела много свободного времени, что позволяло ей постоянно бывать на людях, однако в облаках она не витала; но самое важное заключалась в том, что ее страсть к гольфу была не меньшей, чем у Арчи. Их роман вступил в пору расцвета48.
Очевидно, когда законная супруга узнала эту правду, «площадка для гольфа» стала для нее одним из самых страшных символов.
Возможно еще одно, весьма зловещее, совпадение. «Утром в воскресенье, 12 декабря, количество новостей, публикуемых прессой об исчезнувшей писательнице, показало, что она является женщиной, о которой говорят больше всех в стране. Людям, прибывающим в Ньюлендс-Корнер, сразу бросалась в глаза афиша, напечатанная газетой «Рейнолдс иллюстрэйтед ньюс» и рекламирующая трехмесячный сериал «Убийство на поле для гольфа»: «Лучший сериал, созданный пропавшей писательницей, начинаем печатать сегодня»49. «Рейнолдс иллюстрейтед ньюс», подливая масла в огонь, «напомнила доморощенным сыщикам о том, что «Убийство на площадке для гольфа» Агата опубликовала с посвящением: «Моему мужу, подлинному энтузиасту детективов, у которого я в долгу за серьезную помощь, советы и критику», Арчи в тот день демонстративно отсутствовал50.
Последняя / первая фраза вновь возвращает нас к версии о двух героях: Кристи имеет в виду не только мужчину, но и женщину.
– Ужасно… Не замешаны ли в этом китайцы? Она же была официанткой в китайском ресторане!
Вновь типичные репортерские выдумки. На первый взгляд.
Единственное в романе упоминание о китайцах относится к описанию коллекции керамики и фарфора, принадлежащей сэру Сирилу Сислею. Но тогда это высказывание звучит откровенной бессмыслицей, поскольку убитый лорд не имел никакого отношения к официантке. Возможно, прототипом сэра Сирила Сислея послужил второй супруг ее подруги Нэн Уоттс.