Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Мое дело тянулось почти месяц, когда следователь неожиданно поменялся. Явившись на допрос, вместо привычного истеричного крика я услышал спокойный, мягкий голос:
– Здравствуй, Лев. Присаживайся.
Новый следователь объяснил, что в моем деле были допущены ошибки, но он знает, как их исправить. Через неделю состоялся суд, я получил год условно за «превышение уровня необходимой самообороны» и прямо со скамьи подсудимых отправился домой. Родителей на заседании не было, поднимаясь по лестнице к двери своей квартиры, я кожей чувствовал всю тяжесть предстоящего разговора.
– Ты хоть понимаешь, что натворил, идиот! – отец кричал так, что, казалось, стекла его очков вот-вот лопнут. – Ты – уголовник! Что ты теперь будешь делать?! Экзамены в школе прошли, все нормальные дети получили аттестаты. А ты? Вот, полюбуйся!
Отец бросил в меня какую-то бумажку. Это была справка, о том, что я прослушал курс средней школы. Аттестат мне не выдали. Экзамены и выпускной я провел за решеткой.
Отец надрывался, крича о том, что такого, как я, возьмут только коров на ферме доить и бутылки собирать на остановках. Мама стояла в углу, скрестив руки на груди. Она молчала.
А я… а мне было все равно. Я думал о том, как быстро может измениться мир. Еще совсем недавно со мной просто не могло случиться то, что случилось. Считанные месяцы назад я не мог представить, что слова отца будут вызывать у меня равнодушие. Мне было абсолютно все равно, что он говорит.
«Позор семьи!» – так отец закончил очередную гневную тираду. Это были последние слова, которые я слышал от него. Он удалился в свой кабинет, шумно захлопнув дверь, а я надел куртку и вышел на улицу, чтобы никогда больше не возвращаться в этот дом. Мама? Она так и простояла все время со скрещенными на груди руками, не сказав ни слова.