Таисия Монахиня - Русские святые стр 3.

Необходимо отметить, что акт канонизации не определяет небесной славы святых, он включает их в четкий годовой литургический круг и тем самым всех призывает почитать святых в форме общественного богослужения. Отличие канонизированных святых от неканонизированных и вообще от усопших литургически состоит в том, что святым служат молебны, а не панихиды. Единение Церкви небесной и земной происходит в молитве, тайна жизни вечной сокрыта в этом единении. Заступничество и помощь святых является свидетельством, что Христос есть Путь и Истина.

История канонизации в Русской Православной Церкви имеет начало в прославлении святых князей страстотерпцев Бориса и Глеба. Это было деяние новокрещеного русского народа, в котором выразилось своеобразие национальной духовности, просвещенной светом православной веры. Канонизация, прославление святых Православной Церковью всегда было ответом на вызов суетного мира.

В России все воспитаны на мирской, гражданской истории, жизнь Церкви отражается в контексте общественно-политического процесса, даже подвижники веры и благочестия предстают перед нами прежде всего как участники тех или иных событий. Почитание святых сливается со светской практикой увековечивания памяти государственных мужей и деятелей культуры. Этому способствует обилие в церковных святцах сильных мира сего – князей и пастыреначальников. Порой может показаться, что в этом прямое отражение известной симфонии государственной власти и Церкви, и тогда святость становится мифом, воспитывающим общественное сознание. Ошибочность такого мнения преодолевается, если разобраться, в чем, собственно, состоит подвиг святых князей и святителей, этих чинов святости с сословной окраской.

В своей истории христианская Церковь, и Русская Православная Церковь в частности, знает целый сонм святых угодников и исповедников. В церковных календарях, богослужебных книгах и житиях мы встречаем сведения о днях их памяти, подвижническом пути и характерные определения при упоминании имени, например мученик, преподобный, праведный, благоверный князь, святитель, блаженный, страстотерпец. Кто они?

* * *

«Святые благоверные князья составляют особый, весьма многочисленный чин святых в Русской Церкви, – пишет Г. П. Федотов в своем исследовании „Святые Древней Руси“. – Можно насчитать около пятидесяти князей и княгинь, канонизированных к общему или местному почитанию». Должно отметить при этом малочисленность святых мирян иного сословия. При поверхностном суждении складывается мнение, что в христианском государстве размываются границы евангельского различения: где Богово, а где кесарево.

Действительно, царская святость становится актуальной в Церкви после того, как христианство делается государственной религией. В Римской империи император официально выступает как охранитель веры и защитник Церкви. Он получает достаточные полномочия в сфере церковных вопросов, например право созывать Вселенские соборы, делать дискуссионными догматические проблемы. Да и в сам титул византийского императора вошло наименование «святой». Но при этом царская святость в церковном сознании никогда не определялась статусом властелина, но обусловливалась требованиями праведности, которые были сформированы в библейской традиции. Всякая власть от Бога, но далеко не всегда она свята. В праздновании памяти святых монархов и князей прославляется их подвиг, запечатленный в благочестии, милости и заботе об укреплении христианской веры, а не властные полномочия, бывшие у них в земной жизни, или родовитое происхождение. Слияние гражданской и церковной истории отразилось только в указании социальной принадлежности у святых правителей в календарях-месяцесловах, гимнографии и, конечно, в житиях. Так, указывается, например, память равноапостольных царя Константина († 337) и матери его царицы Елены († 327), мучеников страстотерпцев благоверных князей Бориса и Глеба († 1015), святого благоверного великого князя Димитрия Донского († 1389).

Содержательным в пространных именованиях святых для понимания феномена святости и самой логики церковного прославления святых в актах канонизации являются указания на форму подвижничества: мученик, праведный, равноапостольный.

В греческой церковной традиции, в контексте общеисторического развития, известно почитание святых царей и цариц, преимущественно оказавших услуги православной вере в борьбе с ересями в эпоху Вселенских соборов. В их канонизации находил отражение теократический идеал царского служения, который неприложим к прославлению святых князей и княгинь на Руси. По своему общественному положению русский удельный князь не может быть сопоставлен с царем, власть его была ограничена вечем, дружиной или церковной иерархией. Таким образом, русский князь воплощал в себе не столько начало власти, сколько начало служения. Примечательно, что после усвоения Русью византийского идеала власти и перенесения его, вместе с титулом царя, на великих князей московских прекращается княжеская святость и никто из благочестивых царей московских не был прославлен. Княжеская святость возрождается только в XX в. в прославлении великой княгини Елисаветы Феодоровны († 1918) какпреподобномученицы и царственных мучеников: Николая, Александры, Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии и Алексия († 1918), прославленных в лике святых Русской Церковью Заграницей.

В истории Русской Церкви в большинстве случаев вообще неуместно говорить о церковном почитании святых правителей, чтится их подвиг. Несмотря на то что усиление княжеской святости, исторически следующей за монашеской, совпадает с монгольским игом, подвиг святых князей, однако, является не только национальным служением, но и церковным.

Для понимания сущности княжеского подвига во всей полноте необходимо выделить в сонме святых князей (и княгинь) несколько групп, типология которых точно определена Г. П. Федотовым. Это князья равноапостольные, князья иноки, князья страстотерпцы и князья, прославленные своим общественным служением. Эта неоднородность княжеского подвига явно указывает на пересечение двух типологических схем – социально-сословной и церковноподвижнической. На историческом фоне проступают контуры евангельского равенства человека перед Господом, жития святых духовно и таинственно наполнены благовестием о спасении каждому человеку. Подвижничество не является княжеской привилегией, скорее княжеская власть, как и любая другая власть, является тяжелым испытанием на пути благочестия.

Среди русских святых князей и княгинь первыми хронологически (по времени своей жизни) следует назвать равноапостольных святых княгиню Ольгу († 969) и князя Владимира († 1015). В Православной Церкви наименование святых «равноапостольными» прилагается к особо прославившимся благовествованием Евангелия и обращением народов в христианскую веру. В святцах равноапостольными названы святая Мария Магдалина как общница апостолов, святая первомученица Фекла, ученица апостола Павла, обратившая в христианство множество язычников в Селевкии Исаврийской, святые царь Константин и его мать царица Елена, святые братья Кирилл и Мефодий как просветители славян.

В богослужении Русской Православной Церкви во время литургии особо вспоминаются равноапостольные Кирилл и Мефодий и князь Владимир, за них вынимается восьмая частица из девятичинной просфоры. В 1970 г. при церковном прославлении к лику равноапостольных был причислен русский святитель Николай, архиепископ Японский, происходивший из духовного сословия и совершивший святительское служение. Подвижничество, приравненное к равноапостольному, – удел не только царский или княжеский, путь не сильных мира сего, а угодных Господу. Так, святые Владимир и Ольга есть прежде всего избранники Божии, восприявшие благодать для служения всему народу христианской любовью, а только потом – обладатели княжеской власти.