Всего за 160 руб. Купить полную версию
Значит так, сказал первый вице, для начала я предлагаю полностью блокировать всю возможную утечку информации до тех пор, пока это вообще возможно. Света, повернулся он к пресс-секретарю, сегодня же, прямо сейчас собери всех директоров каналов, главредов и влиятельных смишников, объясни им, что преждевременное раздувание сложившейся ситуации до того момента, как заседание специального комитета правительства вынесет вердикт, крайне губительно скажется на имидже области. И что это чревато урезанием федерального бюджета, сокращением рабочих мест и прочими неприятностями. Ты не записываешь? Геннадий Григорьевич, я всё прекрасно усвоила, в течение часа они будут здесь, ответила Света. Молодец, ответил первый вице. У меня одна проблема, осторожно сказала Света. Какая, удивился первый вице. А что мы будем с блогерами делать? Они язык за зубами держать не будут, ответила она. А ты их знаешь? Ну кого-то знаю. Тогда звони им. Встречайся в частном порядке, объясняй. А если они не пойдут нам навстречу, откажутся понимать, спросил Света. Первый вице повернулся всем корпусом в сторону начальника службы безопасности и вопросительно хмыкнул. Тот пожал плечами и ответил: не, ну что-нибудь будем придумывать, конечно, на ряд известных лиц у нас есть кое-какие материалы компрометирующего характера. А на кого нет, спросил губернатор. Ну они же маргиналы, брезгливо ответил начальник охраны, каково их реальное влияние? Ну процентов пятнадцать от общей аудитории сми они охватывают в возрастной категории тридцать-сорок лет, и около семи-десяти процентов в более молодой категории граждан. Хотя, если брать соцсети – там действительно опасность таится, молодёжь охвачена ими процентов на восемьдесят, ответила Света, закатив глаза, будто пытаясь найти верные цифры где-то в небесах. Не так уж и мало, покивал первый вице. Чуть позже выработаем версию для публикации, сказала Света, а пока, главное – заглушить официальные сми, чтобы какой-нибудь дотошный недоумок не решил внезапно сделать себе карьеру на всей этой истории. А разве такие ещё остались, удивленно спросил второй вице. Вы не поверите, но наши вузы щедры на свежих придурков, усмехнулась Света. Они же сейчас все голливудских фильмов насмотрятся и начинают грезить, как раскручивают дело и переезжают работать в столицу, куда-нибудь на нтв, в передачу «профессия – репортер». Что-то не верится, протянул первый вице, ну да ладно, работай.
А где этот хуй, спросил губернатор, почему его-то здесь нет. Никита Сергеич, намекающе проблеял второй вице, чтобы как-то прояснить, кого именно глава региона имел в виду. Ну этот наш, сити-менеджер, ебать его в спину, ответил губернатор. Он в отпуске, смущенно ответил второй вице. В понедельник улетел в сша. А отвечать за этого козла мы будем, риторически спросил губернатор. Достаньте его и пусть возвращается. Нам нужно, чтобы кто-то посветил мордой в телике. В конце концов, он знал, на что соглашается, когда мы под него, мудака, устав города переклеивали. Что у нас с обстановкой в области? Распространение эпидемии по области пока не отмечено, чётко ответил главный эпидемиолог, но главные врачи на местах уже озадачены соответствующим образом. При малейшем подозрении они сразу доложат.
Всю информацию по ситуации немедленно докладывать мне, сказал губернатор. Или, вон, Гена пусть занимается, если меня нет, показал он подбородком на первого вице. Тот вздохнул, как бы давая понять, что понимает весь груз ответственности, и что процедура понятна, и что он, как обычно, готов исполнить любое поручение первого лица. Чтобы так грамотно вздыхать, нужно пробежать не одну тысячу километров по коридорам резиденции, с завистью подумала Света. Губернатор нарочито медленно прошёлся по кабинету, словно давя каких-то невидимых существ кожаными подошвами туфель, потом исподлобья посмотрел на присутствующих и, не поворачивая лица к начальнику охраны, сказал ему: предложения по организации информационного контроля по всем министерствам и ведомствам мне на стол, с перечнем ответственных лиц, всё как полагается. Мы тут с вами ещё говна похлебаем, чувствую я.
День третий.
Четверг, 17-е мая
14:55
Бардин мучительно таращился в экран кроммовского мака, усиленно потирая виски и прихлёбывая крепчайший кофе из большой кружки с патологически весёлой обезьянкой, чьё выражение морды нехорошо намекало на знакомство с опасными препаратами. Кружку подарил ему кто-то из клиентов, но он не помнил кто, помнил лишь, что на коробке значилась какая-то чушь про хорошее настроение. Психоделические узоры за спиной обезьянки только усиливали хиппанский контекст кружки.
Бардин подмигнул обезьянке и спросил: ну и как же я буду искать то, не знаю что? Он внимательно просмотрел все записи Кромма, выписав на отдельный листок бумаги все интернет-ресурсы, которые бы могли дать ему какую-то информацию. Поиск по ключевым словам «Виктор Кромм», «костюмы», «машина снов», «Ия Кромм», «Иоланта Кромм» ничего дельного не принёс, Бардин убил кучу времени, но так и не получил ни байта новой информации. Он перелопатил гору спама, порнухи, идиотских страничек в социальных сетях, наполненных нелепыми, с его точки зрения, сообщениями. Посмотрел множество фотографий, надеясь найти хотя бы на одной из них знакомое лицо. От отчаяния, уже совершенно не понимая, что именно он делает, он забил в поисковую строку ВКонтакте имя «Лиля» и тут же пожалел о сделанном, поскольку на него обрушилось совершенно невообразимое количество одинаковых профилей почти одинаковых девочек, каждая из которых с первых же строк буквально кричала о своей удивительной уникальности, причём делала это с грамматическими ошибками. Через некоторое время Бардин даже стал узнавать шаблон, который использовался для этих отчаянных посланий миру. Большинство из девушек полностью подходили под описание, данное Кроммом: смуглые, черноглазые, стройные. Чёрт. Витька. Ну почему у твоей героини чуть ли не самое популярное татаро-башкирское имя, застонал Бардин. Он попытался уточнить параметры: «молескин», «рисование», «эскизы». Ничего. Количество ответов значительно сократилось, но всё равно переработать такой объём информации Бардин был не в силах. Я ни черта не смыслю в этом вашем интернете, с досадой промычал он в экран.
Он встал, прошелся, потом подошел к оконному проёму, в котором с гардины свисал маленький пластиковый шарик на нитке. Бардин оглянулся, закрыта ли дверь кабинета, и выполнил несколько стремительных ударов ногами, еле касаясь шарика, вздрагивавшего от потока воздуха, поднятого взмахом бардинской туфли. Стряхнув напряжение, он вдруг прислушался к себе, в глубине вспыхнула крохотная маленькая идея. Бардин подошёл к столу и ткнул пальцем в иконку evernote на панели программ мака, вызывая дневник Кромма из спячки. Лиля, Лиля, Лиля, повторял Бардин, водя пальцем в поисках нужного тега, ага, вот они, сканы лилиного молескина. Интересно было бы подержать его в руках, подумал Бардин. Плохая Лиля. Залитые чёрным странички, грубые наброски чёрным и алым маркером. Вот оно: Лилит, чёрная праматерь, тёмная сторона Евы, воплощение Луны, ночной призрак, чьи поцелуи приносят смерть, а ласки приводят к бездетности.
Возле древа добра и зла, тщательно, до каждого листочка, выписанного Лилей при помощи тонюсенького пера, стояла симпатичная блондинка Ева с небольших зелёным яблочком в ладошке, а рядом высилась порнографическая темнокожая Лилит с хвостом, с щедрыми наливными грудями, вздыбившимися алыми сосками и огромным лоном. В когтистой руке Лилит сжимала огромный надрезанный апельсин. Рядом стоял на коленях плачущий Адам, руки и ноги которого почему-то обильно покрывала шерсть. Какой-то не то зверочеловек, не то раздетый кавказский торговец. Одной ногой Лилит стояла на поверженном змие, из пасти которого потешно вываливался красный язык, больше похожий на ленточку или книжную закладку.