Всего за 160 руб. Купить полную версию
Он плюхнулся в кресло мокрой задницей, с удовольствием вспоминая, что, тем самым, нарушает правило, строго установленное женой. Взял со стола свой древний сотовый, внезапно вызвавший в нём отвращение своей обшарпанностью и скрипами корпуса, и набрал жену. Ты доехала, спросил он в трубку. Да, всё хорошо, я уже на работе, ответил голос Женьки. Ты как, почему-то задал он самый банальный и нелепый после всего случившегося, вопрос. Не очень, ответила жена. Из-за меня? Нет. Я всё ещё боюсь. Чего? У нас директор заснул, прямо на рабочем месте. Тебя забрать? Нет, не нужно. Мы здесь с девками сидим-дрожим, ждём скорую, попыталась пошутить жена, но её голос нехорошо похрипывал. Хорошо, что ты не одна, ответил Бардин. Я не одна, согласилась жена, спасибо, Бардин. Они немного помолчали, вслушиваясь в цифровые шумы. Послышался скрип открываемых дверей, хлопок, и приглушенный голос жены сказал: я хотела тебе сказать, что сумасшедшие часто бывают пророками. Что ещё говорил твой друг, этот, который память потерял? Он верит, что всё кончится хорошо, будет трудно, но всё закончится как в голливудском кино, соврал Бардин. Ты ему веришь, спросила жена. Конечно, Женька. Конечно.
Эпидемия
День третий.
Четверг, 17-е мая
13:12
Губернатор, моложавый крепкий мужчина с квадратным затылком и упитанной спиной, напоминавший спичечный коробок на долговязых, непропорционально худых ногах, стремительно летел по коридору резиденции, выбивая подошвами громадных ботинок пыль из толстых, поглощающих все звуки, ковровых дорожек, покрытых аляповатым, слишком ярким узором по краям. За ним суетливо бежали два вице, начальник службы протокола, пресс-секретарь по имени Света и начальник службы безопасности.
В этом коридоре всегда царила умиротворяющая тишина, которую хотелось назвать царственной, но сейчас она казалась избыточно гнетущей, давящей на психику, и каждый из обитателей резиденции, только решившись высунуть свой чуткий чиновный нос из высоченных дубовых дверей, тянувшихся нескончаемым рядом, моментально понимал суть происходящего и тут же скрывался обратно. Казалось, даже крики весенних галок за окном стали тише.
Губернатор внезапно встал как вкопанный, и оба вице сделали сложный пируэт, чтобы не врезаться в спину шефа.
Кто-нибудь из вас блядей, может мне объяснить, какого хуя у нас делают областной совет по безопасности и совет по блять здравоохранению, зычно сказал губернатор, не оборачиваясь на подчинённых. В ответ он услышал лишь испуганное молчание, поэтому лишь удовлетворённо крякнул и отметил: я так и знал. Он снова полетел дальше, отмеряя ковровые метры стремительными шагами. Вице и остальные приближённые засеменили за ним, стараясь держаться чуть дальше, чтобы не попасть под горячую руку. Через несколько шагов губернатор снова встал, повернулся и сказал, на этот раз уже страшноватым шёпотом: да вы, клоуны сраные, хотя бы приблизительно понимаете, что с нами сделает Москва, если в предвыборный год у нас на территории обнаружится эпидемия не пойми чего?! Председатель совета по взаимодействию с правоохранительными органами, главный эпидемиолог области и министр по радиационной и экологической безопасности уже ждут вас в кабинете, скромно пробормотал первый вице, краснолицый усатый мужчина с глазами навыкате. Мудро, ответил губернатор. А когда стало известно об этой, как её блять, аллергии? Летаргии, шёпотом поправил его второй вице, слегка женоподобный упитанный красавчик с латиноамериканской бородкой. Да похуй, я спрашиваю, когда, раздражённо спросил губернатор. Медики знали ещё во вторник, к этому дню уснуло больше шестидесяти человек, но они думали, это что-то сезонное, пробормотал первый вице. Сезонное, проорал губернатор, то есть больше шестидесяти человек внезапно впали в кому, а они посчитали это чем-то сезонным? У нас цветение яблонь стало кому вызывать? Или набухание тополиных почек? Вы почему из меня идиота-то делаете, козлы ебаные? Почему раньше не доложили? Потому что вы вчера с блядьми кокаину обожрались на обкомовских дачах, ваше превосходительство, и себя не помнили, язвительно подумала про себя пресс-секретарь, но благоразумно оставила дерзновенные мысли при себе.
Ударом ладони губернатор распахнул двери приёмной, обе секретарши вытянулись в струнку, сжимая под мышкой алые папки с надписью «на доклад». Трое министров тяжело поднялись с кресел, потупив глаза. Несмотря на распахнутые фрамуги окон, в приёмной отчётливо пахло валерьянкой. Губернатор брезгливо дёрнул головой в сторону дверей кабинета, и не дожидаясь ответной реакции, первым проследовал внутрь, бросив на ходу: меня нет, соединять только с Москвой. Он почти бегом пересёк длинный тёмный кабинет, на минуту задержался у камина, что-то хмыкнул, подошёл к пузатому барочному бару, достал оттуда бутылку стратайлы и бутылку воды, плеснул виски на донце широкого стакана, отвинтил пробку на бутылке воды, но вдруг передумал и маханул всё содержимое стакана одним глотком, по-мальчишески занюхав рукавом. Будешь, свойски спросил он у первого вице. Рановато мне, поморщился вице-губернатор, хотя цвет лица и не позволял заподозрить в нём человека, щепетильно соблюдающего спортивный режим. Вам не предлагаю, слегка смягчился губернатор, посмотрев в сторону остальных визитёров, ещё весь день впереди. Я что-то плохо представляю, с чем мы имеем дело. Маска гнева на его крупном лице постепенно слабела, уступая место обычному выражению лёгкой озабоченности.
Пожилой главный эпидемиолог пожевал губами и размеренно сказал: у нас пока нет оснований говорить о том, что это эпидемия, поскольку ни возбудитель болзени, ни её этиология пока нам неясны. Мы, разумеется, будем работать в этом направлении, но нам нужна консультация коллег, мы просим вашей команды, господин губернатор, собрать расширенное заседание минздрава. Может, это что-то военное, с подозрением покосился он на координатора от правоохранителей. Мы уже дали запрос в фсб, ответил тот, и в особый отдел гарнизона, но они пока молчат, я полагаю, им известно не больше нашего. А кому вообще что известно, снова начал закипать губернатор. Сми пока не подхватили эту тему, сказала пресс-секретарь, отчасти из-за того, что они прекрасно понимают, что у нас выборы на носу. Похвально, конечно, ответил губернатор, опустив нос в опустевший, но всё ещё ароматный стакан. Но как долго мы сможем их сдерживать? Не знаю, ответила пресс-секретарь, это зависит от динамики события. С динамикой у нас плохо, печально ответил министр по радиационной и экологической безопасности. В смысле, встрепенулся губернатор. Количество засыпающих растёт по экспоненте, сказал министр. По чему растёт? закричал губернатор, вы мне почему мозги вечно ебёте здесь? вы мне можете по-человечески ответить на поставленный вопрос? Да, разумеется, покорно ответил министр, количество условно-заболевших прирастает в среднем на несколько человек в день, думаю, завтра-послезавтра мы перешагнём порог в сто человек, а через три-четыре дня, если такая тенденция сохранится – в две сотни, и далее по нарастающей.
А есть хотя бы малейший шанс, что они проснутся, спросил губернатор. Увы, ответил главный эпидемиолог, исходя их того, что мне известно от коллег, в течении заболевания нет никакой выраженной динамики, иными словами они просто спят, очень глубоко спят. А кто первый обратился с жалобой, поинтересовался правоохранитель. Мама одного мальчика, Володи Сидорчука, десяти лет, ответил эпидемиолог, обратилась во понедельник утром в скорую помощь, поскольку мальчик уснул прямо по дороге в школу, более того – держа за руку мать. Он просто упал на землю и уснул. Она в течение пятнадцати-двадцати минут попыталась его разбудить, но тщетно. Вызванная посредством мобильной связи карета скорой помощи доставила мальчика в третью городскую больницу, но стандартные схемы лечения не дали результата, мальчика оставили спать в детской неврологии. Там он сейчас и находится. Сегодня четверг, половина второго, мрачно протянул губернатор.