Натали Якобсон - Резонанс стр 4.

Мрамор! Плоть и мрамор! Как отличить одно от другого? Ноэль прикрыла глаза. В свете рампы она сама казалась неземным созданием, но не настолько неземным, как они. Зал за сценой уже разрывался аплодисментами, а она чувствовала, как по телу пробегает легкая дрожь. Ноэль надеялась, что никто из зрителей в первых рядах не заметит, как она робеет при виде кого-то в толпе.

Они пришли за ней. Это было первой мыслью Ноэль и ее главным страхом. Они наконец-то выбрались из своего склепа, чтобы искать ее и заявились к ней на концерт. Нежданные гости в зрительном зале, вошедшие без приглашений, пропусков или билетов. Тени в толпе. Они пришли, как дьявол приходит в свой час за уже обещанной ему душой.

Их было семеро. И они не зря казались ей сделанными из мрамора. Она, живая и смертная, привлекала их куда больше, чем все создания из бессмертной расы. Можно сказать, что она была единственным связующим звеном между ними и миром людей. Если бы не она и ее талант, то дверь в этот мир для них была бы закрыта.

А теперь они оказались здесь. Так близко! И на миг она утратила контроль над собой. Ее ногти с нажимом впились в ладони. На сцену капнула кровь и, возможно, пробудила тех существ, которые обитают под сценой. Ноэль слышала их голодное шипение под пустующей суфлерской будкой. Для них капля человеческой крови была подобна сладкой ягоде. Но подобная рубину капля крови Ноэль возымела воздействие капсулы яда. Девушка слышала, как сверхъестественные насекомые, отведавшие ее крови, теперь бешено визжат, извиваясь, как в пламени. Ее кровь сжигала их, отравляла, заставляла агонизировать. Ну и пусть. Ноэль надеялась, что никто не заметит под балками сцены золотистую паутину, в которой гибнут животные точно так же, как сейчас никто не замечал ее смятения.

После выступления она не стала раскланиваться перед толпой, а просто ушла.

– Ты сумасшедшая! Сумасшедшая! – твердила за кулисами Кэролайн в полгола, так, чтобы никто из почитателей Ноэль, работавших за сценой, не услышал ее.

Зал за опущенным занавесом разрывался оглушительными криками. А Ноэль с равнодушным видом оглядывала кулуары. Парень по имени Ник, один из местных работников, приготовил ей цветы, огромный букет орхидей, но он был слишком робок, чтобы вручить его лично. Ноэль видела мысли в его голове, когда он неуверенно терся рядом, и они ее забавляли.

– Он уже в сетях, – шепнул чей-то голос над ее ухом, заставив Ноэль нервно обернуться. Позади она увидела только зеркало и свое красивое, зловещее отражение, будто жившее отдельно от нее самой. Уже не раз ей в голову приходила мысль, что из зеркала на нее смотрит сам Денница, принявший ее облик. Иногда отражение само лукаво подмигивало ей.

Но голос исходил от кого-то другого. Она догадывалась от кого. Теперь ей бы стало немного жаль Ника, если бы она не отмахнулась от этих слов, как от назойливой осы. Парень, вздыхавший по ней, был стеснительным, русоволосым и довольно миловидным. Он напомнил ей кого-то…

– Не вспоминай! – тут же шепнул голос в ее голове, будто дьявол перегнулся через ее плечо и зашептал ей в ухо.

Она и не хотела вспоминать, поэтому тут же отвернулась от Ника. Его цветы она тоже не возьмет. Пусть остаются вянуть возле ее гримерной или где-нибудь в подсобном помещении. Она не хотела поощрять его. Это могло бы плохо закончиться для юноши. Лучше не давать никому ложных надежд.

– Это плохо закончиться в любом случае…

Она снова отмахнулась от надоедливого бесплотного голоса над своим ухом, хотя знала, что он говорит правду. У нее есть только две возможности, как две карты вытянутые из одной и той же дьявольской колоды, она может либо поощрять подпавших под ее чары людей или сразу же отвергнуть их, но приведет это к одинаковому исходу.

– К смерти! – прошептала она вслух, и эхо собственного голоса показалось ей роковым. Она не боялась, что кто-то ее услышит. Это могло быть всего лишь слово из ее песен, но оно взывало к склепу, к могилам и к ангелам. Теперь, когда она глянула в зеркало, ей показалось, что сделанная из белого мрамора ангельская фигура склонилась над ее плечом, и каменные губы прильнули вплотную к ее уху, чтобы продолжать шептать… Что за наваждение?

Ноэль попыталась прогнать свои мрачные иллюзии и забыть о них, как если бы их не было совсем.

– Что ты говоришь? – Кэролайн не отходила от нее.

– Ничего, – Ноэль постаралась оставаться невозмутимой. С беспечным видом она кивнула работникам за кулисами и двинулась к своей гримерной.

– Куда ты? – взрывалась визгами за ее спиной Кэролайн. – А как же публика? Ты больше не выйдешь к ним? Они же разнесут весь театр. Ноэль…

Она обернулась, засунула руки в карманы джинсов и пожала плечами, легко изображая детскую наивность.

– Мне все равно.

Она старалась не замечать той гаммы свирепых эмоций, которая промелькнула на рассерженном лице Кэролайн. Ее подруга должна понимать сама, кумирам нужно прощать все. Даже самое безрассудное…

– И еще, – Ноэль все же отыскала взглядом Ника. Ей необходимо было оставить для него одно поручение. Об этом было неудобно говорить, и секунду она помялась. – Если ко мне явиться кто-то, кто угодно: мои друзья, мои поклонники, мои родственники… особенно последние, не пускай их.

Для другого такое предостережение прозвучало бы, как гром, но лучше Ника с этим не справиться никто. Мальчик готов был сторожить ее двери, как собака, однако поможет ли это? Ноэль вспомнила беломраморные лица, следящие за ней из толпы. Даже одно воспоминание о них пронзало мозг, как молния. Что сможет сделать простой смертный парень, пусть даже вооруженный до зубов, если в двери ее гримерной постучится мраморная рука, и стены всего здания дрогнут и затрещат от этого звука. Она знала, что ее так называемая родня способна сокрушить любые монументы, крепости или пирамиды. В прошлом они делали это. Когда еще не было на свете самой Ноэль, века тому назад, они легко крушили целые материки и цивилизации, не оставляя от неугодных им стран даже горстки пепла. Человеческие кости, материи и остатки строений крошились золой в их мраморных пальцах. Никакие стены ее от них не защитят. Если они могли сокрушить все раньше, то смогут и сейчас. Она только надеялась, что они еще немного подождут.

Семь статуй

Если его полюбишь

Ангелам вопреки,

Ты, детка, его погубишь

Проклятьем своей любви.

Кого небеса ревнуют,

И ангел в кого влюблен,

Тот людям лишь зло дарует,

Раз им приглянулся он.

Кого ревнуют небеса,

С людьми не счастлив никогда.

Ты им не ровня, поверь,

Ты в сердце ангелов, им

Нужна кровь того теперь,

Кто стать бы мечтал твоим.

Дорога к склепу. Сюда в итоге приходили все Розье. Найти путь сюда было их заданностью, переданной через генетическую память поколений. Склеп, затерянный в зарослях, ждал их. А они мучались всю жизнь, ожидая своей возможности прийти сюда. Зло и избранные злом тянулись друг к другу, как магниты. Как две половинки, разделенной когда-то монеты. И если эту монету соединить, то окажется, что ее цена – это существование всего мира.

Ноэль не знала, что ждет ее в склепе, но она туда пришла. Лишь позже она поняла, что место, о котором она прочла в старой потрепанной книге, передававшейся в их семье из поколения в поколение, для мира будто и вовсе не существует. Дорогу сюда могут найти лишь люди, носящие фамилию де Розье. Да и то не все из них, а только редкие избранные. В общем, так и было написано в книге. Просто она не верила в это до последнего момента. Она думала, что истории, овеянные легендами, в чем-то врут и преувеличивают истину. Оказалось, что они напротив ее преуменьшают. Едва она зажгла свою первую свечу в гробнице, она это поняла.