Всего за 249 руб. Купить полную версию
И вот он снова намостовой,каквтедалекие
времена, когда только начинал свою карьеру, и все такой же молодой,такой
же алчный, терзаемый все той же потребностью наслаждаться и побеждать.Он
попробовал всего и не насытился, потому что, казалось ему, у него небыло
ни случая, ни времени как следуетиспользоватьлюдейиобстоятельства.
Сейчас он испытывал особое унижение от того, что чувствовал себянаэтой
мостовой ничтожнее новичка, которого еще поддерживают иллюзии и надежды. И
его охватывало страстное желание начать все сначала и снова все завоевать,
подняться на такую высоту, какой он еще не достигал, увидеть,наконец,у
своих ног завоеванный город. Довольнообманчивого,показногобогатства,
теперь ему нужно прочное здание солидного капитала, нужна подлинная власть
золота, царящая на туго набитых мешках!
Раздавшийся снова резкий и пронзительный голос Мозера на минуту оторвал
Саккара от его размышлений:
- Экспедиция вМексикустоитчетырнадцатьмиллионоввмесяц,это
доказал Тьер...Инадобытьпоистинеслепым,чтобыневидеть,что
большинство в палате ненадежное. Левых теперь больше тридцати человек. Сам
императорхорошопонимает,чтонеограниченнаявластьстановится
невозможной, раз он первым заговорил о свободе.
Пильеро не отвечал и только презрительно усмехался.
- Да, я знаю, вам кажется, что рынок устойчив, что дела идутхорошо...
Но посмотрим, что будет дальше. Дело в том, чтовПарижеслишкоммного
разрушилиислишкоммногонастроили!Этибольшиеработыистощили
накопления. Конечно, крупные банки как будто процветают, - но пусть только
один из них лопнет, и вы увидите, как все они рухнут один за другим...Не
говоря уже о том, чтонародволнуется...Этамеждународнаяассоциация
трудящихся, организованная недавно в целях улучшения жизни рабочих,очень
меняпугает.ВоФранциивсюдунедовольство,революционноедвижение
усиливается с каждым днем...Говорювам,вплодзабралсячервь.Все
полетит к черту.
Но тут все стали громко возражать. У этогопроклятогоМозера,должно
быть, опять разболелась печень. Между тем,произносясвоиречи,онне
спускал глаз с соседнего столика, где Мазо и Амадье,средиобщегошума,
продолжали тихо разговаривать.Мало-помалувесьзалвстревожилсяэтой
конфиденциальной беседой. Что они поверяли друг другу,очемшептались?
Конечно, Амадье давал ордера, подготовлял какую-то аферу. Вот уже три дня,
как распространялись недобрые слухи о работах на Суэцком перешейке.Мозер
прищурился и понизил голос:
- Вы знаете, англичане не хотят, чтобы там продолжалисьработы.Можно
ожидать войны.
На этот раз даже Пильеро заколебался-ужоченьпоразительнаябыла
новость.
Известие было невероятно, и оно тотчас же стало переходить от столика к
столику, приобретая силу достоверности: Англия послала ультиматум,требуя
немедленного прекращения работ. Амадье, очевидно, об этом и говорил с Мазо
и, конечно, поручал ему продать все свои акции Суэцкого канала.