Право Рима. Константин
Василий Кузьменко
Продолжение повествования
начатого в книге
«Право Рима. Марк Флавий».
© Василий Кузьменко, 2018
Глава I
Император Марк Аврелий Валерий Максенций прогуливался возле своего дворца в Риме. Он наслаждался тёплым солнечным утром и обдумывал, как лучше отпраздновать свою победу в Африке. Вчера поздно вечером он получил сообщение от Гая Руфина Волузиана, что мятежный викарий Луций Домиций Александр мёртв. Римская провинция Африка снова была в его подчинении, но самое главное, монетный двор Карфагена и всё его золото через две недели будут доставлены в Остию. Небеса, как и предсказывали оракулы, благоволили ему, императору Рима. Максенций довольно улыбаясь, остановился полюбоваться на открывшийся прекрасный вид Форума. Там внизу опять гуляли люди, поставки зерна из Африки возобновились, голод в Риме закончился. В это время к нему подошёл офицер преторианец из личной охраны и подал свиток.
Только что доставили из Никомедии, мой император, доложил офицер.
От кого? спросил Максенций.
От августа Галерия!
Хорошо, произнёс император и кивком головы отпустил офицера.
Максенций дошёл до небольшой беседки увитой диким виноградом и присев на лавочку стал читать. Это был указ старшего августа Римской империи о прекращении гонений на христиан. Прочитав его, Максенций задумался. Три года назад на совещании тетрархов в Карнунте его объявили узурпатором, и теперь этот указ, который Галерий предписывает исполнить всем августам и цезарям империи. Прислав ему для исполнения этот указ, Галерий тем самым признаёт его императором Рима. Сам Галерий, расположения которого он так долго и тщетно искал! Максенций улыбнулся этой своей мысли. Да, оракулы были правы, Боги стали на его сторону. В это время к нему опять подошёл офицер личной охраны и доложил:
Мой император, к вам вновь назначенный епископ Мильтиад.
Очень хорошо, зови, кивнул Максенций.
Офицер ушёл и через некоторое время к нему подошёл седой благообразный старик в тёмной сутане с серебряным крестом.
Епископ Мильтиад, назвал он своё имя.
Доброго здоровья епископ, без улыбки произнёс Максенций, не вставая, вы весьма вовремя, я уже устал усмирять вашу паству.
Приветствую вас император, произнёс епископ, глядя в глаза Максенцию, иногда христиане ведут себя как дети, потому что и являются детьми Божьими.
Не знаю, не знаю, но бьют они друг друга очень жестоко, моим преторианцам уже не раз приходилось разнимать их, разберитесь, наконец, в своей вере, кто прав, а кто отступник. Ваши предшественники Марцелий и Евсевий не смогли этого сделать и даже сами спровоцировали поножовщину.
Я разберусь, мой император, ответил епископ с лёгким поклоном.
Хорошо, кивнул Максенций, а теперь прочтите этот указ старшего августа Римской империи, произнёс император и подал свиток епископу.
Епископ Мильтиад внимательно читал указ и как мог, сдерживал свою радость. Всё это время Максенций пристально наблюдал за реакцией епископа. Внешне ему понравился этот сдержанный, немногословный священнослужитель всем своим видом выражающий спокойное достоинство. Вот и сейчас он почти не подал виду своей огромной радости этому указу.
Это самый счастливый день в жизни церкви за последнюю сотню лет, произнёс епископ, и, вернув свиток Максенцию, перекрестился.
Вы получите копию этого указа после его оглашения Сенату!
Я думал, что указ старшего августа Римской империи уже не требует какого-либо утверждения, а лишь неукоснительного исполнения, с достоинством сказал епископ.
Указ подписан в Никомедии, а мы с вами находимся в Риме, столице империи, и это не утверждение, как вы говорите, а всего лишь оглашение указа в соответствии со статусом, с лёгким раздражением ответил Максенций, указ вступит в силу после его оглашения от имени Сената.
Я всё понял мой император, невозмутимо с лёгким поклоном произнёс Мильтиад, разрешите откланяться?
Да, идите и успокойте свою паству, кивнул Максенций.
Да, идите и успокойте свою паству, кивнул Максенций.
Епископ удалился. Максенций ещё раз перечитал указ и снова задумался.
Диоклетиан, проводя свои государственные преобразования, существенно снизил роль Сената в управлении империей. Он стал называть себя доминатом господином, а не принципсом первым из сенаторов. Роль Сената при нём была низведена до уровня городского совета, потому что он, как и все последние императоры, по происхождению был из провинции, а не из высших слоёв римского общества. Будучи ещё сенатором, Максенций прекрасно чувствовал настроение аристократических слоёв римского общества. Флавий Север издал указ о налогообложении римлян, совершенно не учитывая этого настроения. Сенаторы были возмущены и с этим вышли к народу. И когда императорские чиновники пришли взимать налоги с римлян, возникли волнения. Преторианская гвардия, к этому времени весьма ограниченная в своих полномочиях и денежном содержании, поддержала возмущённых граждан. Максенций, как сына императора Максимиана Геркулия, возглавил народные возмущения, и римляне объявили его своим императором, но в отличие от Диоклетиана он всегда называл себя только принципсом, первым из сенаторов. Вот и сейчас, Максенций был намерен указ Галерия вынести на обсуждение в Сенат и там, именно там, окончательно решить что делать. Его размышления опять прервал преторианец, который доложил о прибытии сенатора Нумерия Тулиуса, которого Максенций сам вызвал для разговора.