– Не попал, – удивились все вслед за комментатором. У многих даже сердце защемило от такой неудачи новичка, забившего в этом матче уже три гола.
Но мяч, как многим показалось: подумал слегка, и закатился в ворота.
– Вот это удар, – сказал Владимир за воротами. – Не шесть, а все пять с половиной.
Судья показал на центр.
Тренер подошел к своему помощнику, и сказал, что не ошибся, доверив бить новичку.
– Это вы ему кричали, чтобы бил под верхнюю штангу прямо над головой вратаря?
– Нет, – признался тренер, – я бы не решился доверить новому игроку решающий пенальти. Если бы он не забил, меня бы распяли. Сам знаешь, каки у нас председатели. Чуть что – на кол. Кстати, как ты мог услышать то, чего я не говорил? Я рисовал ему картину боя жестами.
– Все просто.
– Че, уши с утра мыл с мылом?
– Нет, забыл.
– Почему?
– Я знал, что ничего нового вы не придумаете. Вы всегда так говорите:
– Бей прямо под штангу. – Действительно, кто поверит равномерному прямолинейному движению? Все же ж, чуть что, бросаются в разные стороны, как вороны при приближении кота, который бьет их лапой по голове.
Тем более, равномерное прямолинейное движение ничем не отличается от состояния покоя. А как можно, находясь в состоянии покоя, промазать? Ну, а если нет, то и цель всегда будет поражена.
Глава третья
1
– Королев!
– Капитан Королев, мать твою, где ты?
– Он там, проверяет рацию, – сказала девушка-лейтенант, снимая наушники.
– Королев!
– Вон он.
– Королев, че ты от меня прячешься?
– Я здесь.
– Бутерброды хаваешь?
– Рацию настраиваю.
– Ты думал, я тебя не найду под новой маскировочной сеткой? И да: дай мне тоже два. Один с красной рыбой, другой с сыром.
– С сыром уже нет. Если будешь, то только с американской тушенкой.
– Хорошо, один с тушенкой, другой с рыбой. Ты меня не узнаешь?
– Нет, товарищ майор. Вы из управления по поводу вылазки? – спросил капитан Королев.
– Не угадал. Вот честно, не угадал. Я еще говорят, что предсказатель.
– Ошибаются.
– Не думаю, что ошибаются. Скорее, преувеличивают. И знаешь почему? Я верю в предсказания. Не веришь? Нет, это честно. Даже иногда очен-но верю.
– Вы из Анэнербе, что ли?
– Почему из Анэнербе? Связного от немцев ждет-те? Нет, мой милай, я из нквд.
– А! Так я вас ждал еще час назад. И рад, что вижу.
– Дело в следующем. С вами, как вы говорите:
– На вылазку должна была идти группа нквд. Чисто для прикрытия.
– Чтобы не сбежали, что ли?
– Не только. На группу может быть совершено нападение с тыла. Есть данные, что против вас работают офицеры Анэнербе.
– Сказки, – ответил Борис, – чё им здесь надо?
– Думаю, ты прав, Боря, делать им здесь нечего. Мы, так сказать, не запускаем ракеты на Луну. Но, думаю, информация о твоем гранатомете до них дошла. И дошла в искаженном виде.
– Что это значит? Думают, что это магия, что ли?
– А нет? – спросил майор и взял еще один бутерброд с рыбой. – Кофе горячий?
– Что?
– Я говорю, кофе в термосе еще горячий?
– Разумеется.
– Китайский.
– Кто?
– Термос, балда! Кто, он спрашивает.
– А! Нет, конечно. Немецкий.
– Немецкий, – повторил майор нквд, наливая себе кофе. – Будешь?
– Да. Налей.
– Мы уже на ты?
– Прошу прощенья. Как вам будет угодно. Мне по барабану.
– Нет, ты не обижайся. Я так. Мы же с тобой старые друзья. Не помнишь?
– В школе, что ли, вместе учились? – спросил Борис. – Нет, ты не обижайся… Мы на ты? – Майор кивнул. Его рот был занят вкусным бутербродом с красной рыбой и сладким горячим кофе. Нет, а на самом деле это очень вкусно, когда соленое и сладкое сочетаются.
– Дальше бери. Выше, я бы сказал.
– Простите, товарищ майор, но выше земли я не летаю. Не летчик.
– Я тебя спас.
– Спас?! – изумился Бо, как звали его некоторые. – Че-то я не помню, чтобы меня кто-то спасал. Разве, что отец в детстве спас из реки. Я наступил в яму, и не знал, как из нее выбраться. Яма на дне реки. Вроде:
– А в чем проблема?
– Действительно, – сказал майор, – поднялся вверх и все. Только, как говорится в Библии, самому это сделать невозможно. Нужен помощник. И я тебе помог.
– Но когда?! я не помню.
– Ты в институте учился когда-нибудь?
– А-а-а!
– Б-б-б! Теперь вспомнил? Я был начальником оперотряда в том общежитии, где ты занимался блядством. Помнишь, как трахнул дочку академика Белинского, а я тебя поймал. Веселая была история. Но, благодаря мне ты остался в институте.
– Как ты мог мне помочь, если ты меня и поймал? – я не, че-то не понимаю. Тем более, я ее не трахал. Хотел, пока друг бегал за бутылкой венгерского вина, но не решился. Признаюсь, она была без трусов, когда я с ней танцевал.
– Откуда ты знаешь, что она уже была без трусов?
– Просто чувствовал руками во время танца. Да и потом, на следующий день она сама сказала, что как раз постирала трусы. Ну, прежде, чем идти в нашу комнату.
– Ну, это только слова, которые теперь уже нельзя проверить. Может, сама сняла, а возможно, и ты с нее снял. Точно так же можно сказать и про твое:
– Не успел.
– Я сказал: постеснялся.
– Ты сказал: не успел.
– Я сказал, что не решился.
– Да не мельтеши ты. Это одно и то же. И получается, что ты мог бы надолго уехать в Магадан за групповуху в общественном месте, а выгнали только твоего сокурсника.
– Его не выгнали. Он оправдался.
– Дочка академика сказала, что ничего не было. Просто она напилась, обоссалась, и случайно вызвала оперотряд, – улыбнулся майор Таганский. Как он сам себя иногда называл. По псевдониму.
– Она его не вызывала. Это ты все рыскал по общежитию, искал ее. Наверное, мечтал жениться? Эх, была бы у меня жена академик! – воскликнул Королев. И добавил: – Я имею в виду, ты так думал. Но одной вещи ты не знал.
– Какой?
– Дочь академика падает далеко от академика.
– Это как раз ты ошибаешься, мил человек. Дочь академика всегда будет дочерью академика. Понимаешь? И для этого ей не надо становиться самой академиком. Я бы мог им стать. А ты мне помешал. Теперь ты понимаешь всю драматургию наших отношений? Теперь ты меня узнал?
– Нет. Честно, нет, ты очень изменился. Наверное, расстреливаешь часто? Впрочем, приятно познакомиться.
– Приятно, конечно. Куда тебе деваться? И… собирайся, значится, поедем выяснять отношения.
– Стреляться, что ли?
– Дуэли у нас запрещены. А то бы я согласился. Нет, честно, я бы убил тебя, несмотря на риск, что ты попадешь в меня первым. Но я не буду этого делать именно потому, что, как Вотрен у Бальзака, не хочу играть судьбой. Как говорится:
– Лучше буду майором.
– Ты уже майор.
– Да? Я просто оговорился. Генерал-майором. Как минимум.
Они сели в виллис и поехали.
– Я должен был возглавить группу из восьми человек, которая бы сопровождала вас. Я уже это говорил? Ну, не важно, повторю. Нас было бы семнадцать человек, как в Ноевом Ковчеге.
– Ты читаешь Библию?
– А ты?
– Где я ее возьму? – пожал плечами капитан Королев. – А ты, значит, читаешь?
– Нам разрешают. Правда, раз в месяц.
– Чтобы не попали под влияние?
– Согласен. Так вот вы пойдете без нашего прикрытия. Поэтому. Поэтому я буду проситься, чтобы меня взяли в вашу девятку.
– Десятым, что ли?
– Пусть я буду десятым.
– Десятый лишний, его обязательно убьют.
– Без меня вас возьмут в плен вместе с секретным оружием.
– А так? Всех застрелишь, а потом себя? Стрекоза все равно достанется немцам. Что ты сможешь сделать?
– Взорву.
– Умник. Мы и без тебя это сделаем.
– Сделаете, если не будете атакованы специально за вами посланной немецкой группой из Анэнербе.
– Я никак не пойму, ты-то чем сможешь нам помочь? Только написать потом, как плохо мы сражались, что убежали, оставив секретный противотанковый пулемет немцам.
– Я буду обеспечивать секретность операции.
– Херации. Я тебя не возьму.
– Возьмешь. Более того, сам попросишь товарища Первого, что я вам нужен.
– У Цицерона не хватит аргументов для обоснования твоего появления в секретной группе.
– Хорошо, вот тебе первый аргумент. Показания этой Зены…
– Зины.
– Точно, Зины, не имели силы без моей подписи. Я мог бы написать, что это была не просто маленькая вечеринка с танцами, а групповой секс. Но я поступил честно.
– Честно?
– Да. Я видел ее трусы. В женской душевой на веревке. Я действительно искал ее по всему общежитию, и даже рядом с ним. Зашел в душ, а они там. Черные с узенькими красными полосками. Как импортные плавки. Просто так запомнил – красивые. Подумал: