Андрей Коннов - Сказочник стр 4.

– Она еще мала, не понимает этого! – обижено воскликнула Даша, сложив руки на груди.

– Все мы вырастаем, и становимся родителями, – мудрым голосом заговорил Савелий Карпович, наблюдая, как у Даши сжимается от страха за Таню лицо, – Чтобы не совершать ошибок своих отцов и матерей мы должны сделать выводы из своего детства, и дать ребенку жизнь. Жизнь, а не мир за решеткой твоих принципов и желаний.

– Здесь мы в опасности! Она бегает по этой стуже! Она часто болеет! Простудиться! А шарф?! Она забыла обвязаться шарфом! – Даша хватает шарф, бежит к двери. Но, перед ней вырастает фигура Савелия Карповича.

– Пустите! Пустите меня! – Даша кричит, машет шарфом, – Вы! Вы! Вы не знаете, как мы лежали в больнице, с воспалением легких! Вы не знаете, как она ходит, ведет себя! А здесь… здесь даже врачей нет. Случись что, куда ее вести? Она же умрет! Я тогда пойду за ней!

– Даже после смерти не дашь ей покоя? – Савелий Карпович скривил лицо.

– Да! Я буду заботиться о ней!

– Даша, это уже клиника! Ты себя слышишь? Ты душишь ее! Шарф! Он не спасет ее, если она часто болеет. Отпусти!

– Нет! – крикнула Даша, толкнула Савелия Карповича, и выбежала на улицу.

– Природа никогда не убивает человека. Только мы способны это сделать! – кричал вдогонку Даше Савелий Карпович.

Даша схватила Таню за шиворот, и начала обязывать шарфом. Даша проверила наличие теплых колготок, двух свитеров, как одета шапка.

– Замерзла? Горло болит? Нос! Как нос? – Даша щупает лицо Тани, которая всем своим видом пытается показать свое недовольство.

– Она уже умерла и переродилась вновь, – загадочным голосом произнес Матвей, выглянув из-за машины.

– Что?! – визгнула Даша, посмотрев зорким злым взглядом в сторону Матвея.

Савелий Карпович подошел к машине.

– Ты дверь закрыл? – спросил Матвей.

– Какую дверь? – Савелий Карпович полез в салон буханки.

– У нас так много строений вокруг?

– Матвей, слушай! Я пятьдесят четыре года живу на белом свете. Могу и умею различать наличие строений, и нужно ли их закрывать!

Матвей с недовольной миной прошел на метеостанцию, отворил дверь и демонстративно ушел.

– Пусть ветер осваивает наши покои, – буркнул Матвей, – Олени заходят, там, покойники разные…

– Покойники?! – раздался повторный визг Даши, фактически сдавившей Таню своим объятием (типа, так теплее).

– Ну, да. Мертвецы всякие. У-у-у, я пришел, у-у-у, – корчил рожицы Савелий Карпович.

– Так, ладно! – Матвей повысил интонацию голоса, – А сейчас, мертвец 54 лет пойдет, да закроет дверь на замок. Иначе мы никуда не поедем!

– Басурман! – возмутился Савелий Карпович, шагая к метеостанции.

Поступь мертвецов

Буханка петляла вдоль озер и болот в течение часа. Голая и пустая тундра сменилась лесотундрой. Посреди покрытых белым инеем деревьев растут непонятные глазу Тани и Даши бугристые растения. Солнечные лучи преломляются через ветви деревьев, создавая иллюзию того, будто вокруг люди. Буханка доезжает до надгробия, на котором большими буквами написано «ОЛЕГ», а сверху лежит пригвождённая черная шапка с белыми кляксами.

– Папа! – крикнула Таня, едва выйдя из буханки. Даша хватает дочку за руку, и не отпускает.

– Мама, пусти!

Даша крепко сжала руку Тани, несмотря на осуждающий взгляд Савелия Карповича.

– Ну, привет! – поздоровался Матвей с надгробием, – Вот, привели по твоему заказу. Встречай!

Матвей окидывает рукой стоящих позади Дашу и Таню. Даша держит девочку «на коротком поводке», обливаясь слезами, и не желая ступать ни шагу. Даша все время проговаривала фразу: «Издалека! Издалека! Только издалека!». Таня начала бить маму руками, пытаясь высвободиться, но Даша ухватилась за дочь второй рукой. Она обняла Таню, и начала силой затаскивать в машину.

– Мама, пусти! – кричала Таня.

Савелий Карпович и Матвей молча стояли и наблюдали за всем этим. Даша затащила Таню в машину, но у той подключились ноги – девочка ногами начала отпихивать маму от себя. Завязавшуюся возню решил пресечь Савелий Карпович. Он растащил конфликтующие стороны по углам буханки.

– Ты прекрати валять дурака, и дай дочери подойди к надгробию – это же просто камень! – рычал Савелий Карпович, – А ты, не пинай маму ногами. У нее не все дома, но это временно. Другой мамы то нет!

После этого, Савелий Карпович с гордо поднятой головой, прошел мимо Матвея.

– Мужик! – завистливо сказал Матвей.

– Да! Мужика то им не хватает обеим, – задумался Савелий Карпович.

Из салона буханки сначала вылезла Таня. Она посмотрела в салон, на маму, потом на Савелия Карповича. Медленно, склонив голову, Таня прошла к надгробию. Прислонившись к нему, Таня тихо заплакала.

– Черная шапка с белыми кляксами, – молвила Даша, подойдя к Савелию Карповичу и Матвею, – Это я купила Олегу, перед последней экспедицией. Он ее жутко невзлюбил, а сам ведь взял с собой. Говорил: «Не люблю!», а в душе радость сердце обливала.

– Он вечерами смотрел на эту шапку, вспоминал тебя, – сказал Савелий Карпович, – Он мечтал утонуть в твоих волосах, ощутить тепло твоих рук. Ты, вот, обижаешься, а он никогда…

Даша также прислонилась к надгробию. Лесотундра притихла. Ветер отступил. Редкие звуки трескающейся кромки льда сотрясали округу. Лучи солнца играли в разнообразные фигурки людей и существ, пронизывая ветви окутанных льдом деревьев. Стадо северных оленей пробежало мимо надгробия. От их копыт исходил пар, а рога разрыхляли прохладный воздух гулкими звуками. Откуда ни возьмись, раздался раскат грома.

– Гром? – удивилась Даша, – На северном острове гремит гром?

– Нам пора, – сухо сказал Матвей.

– Я хочу еще побыть здесь! – возмутилась Таня.

– У нас самолет через пару часов, – Даша взяла Таню за руку.

Даша заметила, что после раската грома Савелий Карпович и Матвей изрядно занервничали. Девушка старалась не подавать виду, мало ли. Но во время обратной дороги все решилась задать вопрос.

– Так откуда взялся гром? Аномалия?

– Да, такое бывает, – ответил Савелий Карпович.

Буханка резко останавливается около большого и кристально чистого озера. Матвей убирает руки от руля. Савелий Карпович напряженно смотрит на Матвея, после чего кричит: – Ложись!

Над машиной раздается сильнейший раскат грома. Матвей три раза перекрещивается, накрывает голову руками, и утыкается в руль.

– Что случилось?! – забеспокоилась Даша.

– Ложитесь на сидения, не подымайте головы, не смотрите в окно! – сказал Савелий Карпович, зажмурив глаза.

Даша заерзала на сидение. Сначала она не понимала, что происходит. Смотрела по окнам, на небо. Ничего.

– Мы не можем ехать дальше?! – Даша дергает Матвея за руку. Но ответа не последовало. У Даши начинается паника. Она хватает Таню, прячет ее голову в своей груди, закрыв ей глаза. А сама, суматошно смотрит по сторонам.

– Ты закроешь свои глаза, или мне сделать это силой? – грубо воскликнул Савелий Карпович, чья голова резко повернулась назад. Лицо полярника изменилось: огромные впадины от морщин сочетались с горящими от злобы глазами, – Я же приказал тебе лечь на сидения! Даша, ты растеряла свое серое вещество?

Даша недоуменно смотрит на Савелия Карповича. Добродушный дядька-полярник был больше похож на черта из табакерки. Савелий Карпович протянул свою руку, и силой заставил Дашу опустить голову.

– Да перестанешь ты мне перечить! – визгнул Савелий Карпович, – Почему ты меня не слушаешь, когда я тебе говорю? Негодница! – полярник стукнул рукой по бардачку.

– Мама, я умираю, – сказала Таня, уткнув свой нос в грудь Даши.

– Что?! – с обезумевшим криком, Даша подымает голову дочери, начинает ее трясти, – Что случилось, Танюш?

– Я умираю, – почти бездонно стальным голосом произнесла девочка.

Даша начала щупать дочку, трясти, поглаживать, вздыхать.

– Помогите! Чего вы сидите? – кричала заплаканная Даша полярникам.

– Ты отказалась мне подчиняться, – фыркнул Савелий Карпович, оборачивая голову в сторону озера, – Не хочешь, как хочешь.