Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Во-вторых, как-то странно, что у агента ФБР нет своего оружия. Ну, положим, по легенде ей нельзя его иметь, но ведь должен быть какой-то тайник – хотя бы в её же квартире?
Я пытаюсь найти объяснение и этому, но здесь у меня не получается.
В-третьих, очень странно по поводу Генри: бандит, на счету которого несколько убийств, работает охранником в школе. В школе-то он действительно работал: об этом мне сообщил Стив, но то, что он уже в то время был бандитом, я знаю только со слов Милдред.
Словом, нестыковки действительно есть, и единственное, что заставляет поверить в рассказ про агента ФБР, это убедительное объяснение, каким образом сначала Чаку стало известно о мошенничестве Дзанутти, а потом тому – что Чак обо всём узнал и собирается с ним расправиться. И в том, и в другом случае действие шло через неё.
Но ведь всему этому есть и другое объяснение! То самое, которое внезапно пришло мне в голову в самолёте, и процесс осуществления которого я уже запустил. Так что теперь не у неё, а у меня два альтернативных варианта, и надо быть очень внимательным, чтобы вовремя понять, к которому из них склониться.
Смотрю на часы – со времени расставания с Милдред прошёл уже час. Пора.
Спускаюсь в холл отеля и внимательно всматриваюсь в тех, кто там сидит. Самый приятный, конечно, вариант – вон та дамочка, тут же окинувшая меня призывным взглядом. Одинокая искательница приключений сексуального характера; в каждом отеле всегда встретишь что-нибудь подобное. Она вполне мила и возраст достаточно приемлемый – где-то ещё значительно до сорока – но мне, к сожалению, это не подходит: нельзя исключать, что она желает тут развлечься втайне от мужа, так что уже через пять минут после того, как мы расстанемся, я стану для неё совершенно незнакомым мужчиной, которого она впервые видит.
А вот старичок с белой окладистой бородой и в полосатом костюме-тройке, пошитом явно ещё в 50-е годы прошлого века – похоже, именно то, что нужно. К тому же, сидит он недалеко от ресепшена в пределах видимости клерка, все усилия которого направлены на то, чтобы сдержать зевоту – вообще замечательно. Когда же замечаю у старичка цепочку, свисающую из кармана жилета, что указывает на наличие карманных часов, прихожу к выводу, что данный персонаж послан мне судьбой, поэтому дальше и раздумывать нечего. Бросаю в сторону дамочки взгляд, исполненный самого глубокого сожаления, и решительно направляюсь к нему.
– Будьте добры, сэр, не скажете, сколько сейчас времени? – спрашиваю я, с озабоченным видом глядя на свои часы. – Мои часы опять остановились, а этим, – киваю на отельные, – я не доверяю.
– И правильно делаете, молодой человек! – оживляется он, достаёт из кармашка свои часы и любовно на них смотрит. – Сейчас семнадцать минут пятого. Эти, – он с презрением кивает в сторону отельных часов, – спешат почти на две минуты, представляете?
В мои планы не входит объяснять ему, что это, скорее, его часы отстают, поэтому просто усаживаюсь рядом.
– Мэтт Харрис, частный детектив, – представляюсь я, очень надеясь, что он запомнит хотя бы что-нибудь из этого. – Приехал сюда по делам клиента, но до встречи ещё много времени. Не будете возражать, если мы немного поболтаем, мистер…
– Роберт Формен, в прошлом коммивояжёр, а ныне просто счастливый отец, дед и прадед! Поболтать – с удовольствием! С молодости зачитываюсь детективами. Хэммет, Чандлер, Стаут… Скажите, мистер Харрис (Ого! Память-то у старичка отличная!), в вашей работе действительно всё так? Может, расскажете что-нибудь?
– Может, у кого-то и так, – пожимаю я плечами, – а у меня самая обычная рутина: слежка за неверными супругами, розыск пропавших родственников… Так что ничего интересного. Лучше расскажите мне про ваши замечательные часы!
Тридцать минут по отельным часам изображаю полную заинтересованность под аккомпанемент вдохновенного рассказа о том, как и при каких обстоятельствах мистер Формен-старший вручил своему сыну эту семейную реликвию, доставшуюся ему, в свою очередь, тоже от отца, а сам пытаюсь решить главный сейчас для меня вопрос: следует ли мне действовать по плану Милдред или же полностью заменить его на свой? В конце концов, прихожу к решению пойти к дому Генри и в каком-нибудь укромном местечке ждать звонка Милдред, а дальше – по ситуации. Мистер Формен, тем временем, перешёл к описанию ситуаций, при которых ему помогли часы, так что слушать дальше не так уж и неинтересно.
На исходе часа делаю вид, что спохватываюсь, горячо благодарю мистера Формена за интересный рассказ и выражаю глубокое сожаление, что не удалось дослушать до конца: «Необходимо ехать на встречу с клиентом». Этот хитрый мой ход помогает узнать, в каком номере остановился мой собеседник:
– Понимаю, мистер Харрис: работа! Но ничего страшного: я буду здесь ещё два дня, приходите ко мне в номер 214, поговорим!
С энтузиазмом жму ему руку и убегаю.
В номере переодеваюсь таким образом, чтобы выглядеть абсолютно непримечательно; пару секунд остолбенело смотрю на пустую кобуру, потом вспоминаю, отстёгиваю её вместе с ремнём и швыряю на постель.
Время уже поджимает, а мне ещё надо бы что-то перекусить. Снова спускаюсь в вестибюль и, стараясь не попасться на глаза мистеру Формену, быстро прохожу в ресторан.
Народу там нет вообще, а слева возле входа на столике стоит какая-то непонятная статуэтка. Внимательно её рассматриваю и прихожу к выводу, что не должна такая потуга на искусство стоить дорого. Убедившись, что на меня никто не смотрит, делаю неловкое движение локтем – хлоп! бумс! тарарам! Судя по количеству выскочивших сотрудников, это и есть весь их штат: большее количество держать просто нет смысла. Прикладывая руки к сердцу, заверяю, что готов без всяких формальностей оплатить собственную неуклюжесть, пусть необходимую сумму приплюсуют к счёту за бифштекс с картофелем и кофе.
Сумма, которую мне приплюсовали, не более, чем в два раза превышает истинную цену, но поскольку и двойная стоимость укладывается в десять долларов, то поднимать скандал нет никаких причин. Тем более, что посмотреть, как я отреагирую на счёт, снова собрался полный штат, а на такую удачу я даже и не рассчитывал.
Выйдя на улицу, спохватываюсь, что забыл заказать такси, но мне везёт: прямо на моих глазах к подъезду подкатывают сразу две машины, скорее всего, тоже из аэропорта от очередного рейса. Пока водители выгружают вещи постояльцев, приглядываюсь к ним, выбирая, кому отдать предпочтение, но потом решаю, что разницы, собственно, никакой, поэтому подхожу к тому, который справляется первым. Сажусь к нему в машину и называю улицу, а номер дома – другой: хочу сначала проехать и осмотреться.
Проезд ничего подозрительного не выявляет, поэтому останавливаюсь у шестнадцатого дома, расплачиваюсь и отпускаю такси.
Очень удачно перед линией тротуара посажена сосновая аллейка, поэтому перехожу улицу, иду вперёд и останавливаюсь в некотором отдалении от двадцатого дома таким образом, чтобы довольно мощная сосна укрыла меня от его окон.
Едва успеваю занять позицию, как звонит мобильник. Конечно, это Милдред.
– Я своё дело сделала, Мэтт, – говорит она. – Теперь вы постарайтесь.
И отключается. Всё. Ни слова ни полслова о том, как именно сделала: пристрелила? сковала? Вроде как особой-то разницы нет, и общий смысл таков: проблема Генри решена, так что теперь пора уже мне заняться Дзанутти.
Но я остаюсь на месте, потому что уже заметно темнеет, в соседних домах зажигается свет, а окна двадцатого дома остаются тёмными. Почему? Не мог ведь Дзанутти прилечь спать, не дождавшись известия о долгожданной для него кончине Мэтта Харриса. Да он сейчас должен быть, как на иголках.