Всего за 599 руб. Купить полную версию
Харри с интересом слушал.
Считалось, что это у нас в крови. «Они только и могут, что дуть в длинные деревянные трубки, которые называют диджериду, производя адский шум», писал один из них. Здесь хвалятся, что в Австралии удалось интегрировать несколько культур и создать благоустроенное общество. Но для кого оно благоустроенное? Вся беда или вся прелесть с какой стороны посмотреть в том, что местное население уже в расчет не принимают. Аборигены практически не участвуют в общественной жизни Австралии, кроме разве что политических вопросов, непосредственно затрагивающих интересы коренного населения и его культуры. Австралийцы охотно украшают свои дома произведениями туземного искусства. А самих туземцев чаще всего можно встретить в списках неимущих, самоубийц и заключенных. В Австралии у чернокожего в двадцать шесть раз больше шансов оказаться в тюрьме, чем у белого. Подумай над этим, Харри Хоули.
Эндрю допил вино, а Харри стал думать над этим. И над тем, что за свои тридцать два года он ни разу не ел рыбы вкуснее.
Нет, расизма здесь не больше, чем в других странах. Австралия поликультурная страна, здесь живут люди со всех концов света. Просто, чтобы пойти в ресторан, мне приходится надевать костюм.
Харри кивнул. Что тут скажешь?
Я слышал, Ингер Холтер работала в баре?
Да, конечно. Бар «Олбери» на Оксфорд-стрит в Паддингтоне. Я думаю, вечером можно будет туда наведаться.
А почему не сейчас? Харри начинала бесить вся эта неспешность.
Потому что сначала надо поздороваться с хозяином.
Это было как внезапное явление Плутона на звездном небе.
Глиб-Пойнт-роуд оказалась уютной и не слишком деловой улицей, сплошь застроенной скромными ресторанчиками, в основном с национальной кухней.
Когда-то здесь был богемный район Сиднея, рассказывал Эндрю. В семидесятых я жил совсем неподалеку. И до сих пор здесь можно найти вегетарианские рестораны для людей, свихнувшихся на охране природы и альтернативном образе жизни, а также книжные магазины для лесбиянок и много всего прочего. А вот старые добрые хиппи и «кислотники» перевелись. Чем популярнее делалась Глиб, тем дороже здесь становилось жить, и теперь я со своей зарплатой полицейского уже не могу себе этого позволить.
Они свернули направо, к Херфорд-стрит, и вошли в калитку с номером 54. Навстречу им с визгом выскочило мелкое косматое черное существо и оскалило мелкие острые зубки. Чудовище выглядело свирепым и поразительно напоминало иллюстрацию из туристического буклета: «Тасманийский дьявол. Агрессивен, мертвой хваткой вцепляется в горло. Вид на грани исчезновения». На последнее Харри очень надеялся. Но когда данный экземпляр бросился вперед с широко разинутой пастью, Эндрю пинком отшвырнул его, и животное, скуля, отлетело в кусты.
Когда полицейские поднялись по лестнице, в дверях их встретил заспанный пузатый человек.
Что вы сделали с моей псиной? спросил он недовольно.
Она наслаждается ароматом роз, с улыбкой пояснил Эндрю. Мы из полиции. Отдел убийств. Мистер Робертсон, если не ошибаюсь?
Не ошибаетесь. Что вам еще нужно? Я уже сказал, что сказал все, что знаю.
А теперь вы сказали, что сказали все, что сказали Эндрю умолк, но не перестал улыбаться.
Харри начал переминаться с ноги на ногу.
Извините, мистер Робертсон, не хочу вас сильно удивлять, но вот это брат Ингер Холтер, и он желает осмотреть ее комнату. Если вас это, конечно, не затруднит.
Робертсон сразу переменился в лице:
Прошу прощения, я не знал Проходите! Он открыл дверь и стал подниматься по лестнице, показывая им дорогу. Я ведь и не знал, что у Ингер есть брат. Но когда вы сказали, я сразу же заметил сходство.
За его спиной Харри обратил к Эндрю страдальческое лицо.
Комнату Ингер даже не пытались прибрать. Повсюду валялись одежда, журналы, полные пепельницы и пустые бутылки.
Э-э, полицейские просили пока ничего не трогать.
Понятно.
Как-то вечером она просто не вернулась домой. Пропала.
Спасибо, мистер Робертсон, мы об этом читали.
Я говорил ей, что не надо ходить по дороге между Бридж-роуд и рыбным рынком, когда возвращаешься домой поздно. Там темно и много черных и желтых Он осекся и покосился на Эндрю Кенсингтона. Извините, я не хотел
Все в порядке. Можете идти, мистер Робертсон.
Робертсон пошлепал вниз по лестнице, и полицейские услышали, как он открывает бутылку на кухне.