Владимир Басалаев - На тандеме до Тихого океана стр 17.

Едем на спуске по кромке асфальта. Навстречу пыхтит «КамАЗ». Его начинает обгонять «Волга». У большинства наших автоводителей почему-то не принято считать велосипед встречным транспортом, даже если дорога узкая. И эту «Волгу» на дикой скорости пытается обогнать иномарка. Двойной обгон. Три машины никак не уместятся на этой дороге. Иномарка, увидев нас, загудела, заморгала, задергалась. Успеваю резко свернуть на край обочины к ограничительным столбикам, чиркнув по одному из них краем педали…

В машине рожа с сигаретой, музыка орёт, девочки визжат. Нас не видят. Воистину, от дурака нет защиты!

Это была первая реальная опасность на дороге.

Небо пошло на поправку. Лучезарное солнце начинает высвечивать виды на замечательную природу Урала. Потеплело.

Запахи леса волнами стелятся по трассе. Свежая зелень лугов и обилие цветущих трав по обе стороны от нас радуют глаз, настраивают мысли на светлое и делают очередной подъём значительно легче.

Сегодня на пути часто попадаются речки и озёра. Озеро – объект, у которого просто невозможно не притормозить. Остановиться, оглядеться, помечтать о том, чтобы такое же озеро попалось нам перед ночёвкой. Будь вода теплее, конечно бы искупались. Но сейчас не тот случай, когда следует начинать закалку. Смотрим на озеро и рассуждаем о том, что на Урале не перечесть мест для интереснейших путешествий. И не только на велосипеде.

Едем дальше. Открывается вид на город со звучным названием Юрюзань. Спустившись, останавливаемся у реки с таким же названием, отделяющей нас от города. Виден мост и дорога, ведущая в город. Но посещать всё, что встречается на пути, следует в путешествиях иного рода. Вот и теперь, если кто-то спросит: «А Юрюзань видели?» – ответим: «Видели издалека».

На всём протяжении уральского участка трассы в конце почти каждого подъёма группируются мелкие кафе, закусочные, шашлычные, ларьки и базарчики. Последние сильно отличаются от тех, что встречались нам прежде. И чего тут только нет! Характерно, что значительная доля всего, что продаётся – это продукция уральского производства и местных умельцев.

Конечно, не всё так благостно сегодня с производством. И поэтому, как говорят сами продавцы, многие товары появляются здесь в результате того, что ими выдается заработная плата. Вот и озабочены люди тем, чтобы свою зарплату превратить в реальные деньги. А ведь продавать – это тоже труд и нелёгкий. А за него в этом случае не платят. Но будем надеяться, что такое положение не навсегда.

Особенно понравились картины из цветной уральской каменной крошки. Мы видели их и раньше, даже покупали, чтобы подарить родственникам. Но тогда выбор был небольшой.

Здесь же выставлены целые галереи! От скромных миниатюр до шикарных панно. Одинаковых нет. Каменная крошка различных цветов, подобранная по размерам, оттенкам и прозрачности, наносится художником на поверхность. Поверхностью, не обязательно плоской, может быть камень, дерево или, например, срез березового гриба чага. Фантазии здесь нет предела!

И расцветают восхитительные пейзажи – яркие, выразительные, объёмные. Березка на полянке, берег реки, закат над озером, заснеженные вершины гор, полярное сияние, бегущий олень… Нет, это не каменное! Это живое!

Многое из увиденного – пейзажи Урала, которые просто не могут не вдохновлять человека. И, конечно, естественно то, что этот вид творчества возник и развивается именно на Урале, где есть что создавать и есть из чего. В иной обстановке обязательно взяли бы что-то из увиденного здесь.

Продавцы видят наше неравнодушие, предлагают, рассказывают интересные вещи, но понимают, что сейчас мы можем позволить себе лишь любоваться на эти картины. В таком режиме и едем. Почти на каждом подъёме остановка и экскурсия по творческим выставкам, расположившимся на прилавках.

Во всех возможных точках пытаюсь дозвониться в Златоуст, другу по Грушинскому фестивалю Олегу Петрову. Но бесполезно. Телефон не отвечает. Люди что-то говорят о смене телефонных номеров, связанной с вводом в действие новых АТС. Ответа от Олега на моё письмо, отправленное за пару недель до отъезда, не дождался. В справочной ответили, что по названному адресу телефона нет, а Петровых в городе столько, что даже диктовать их список просто нереально. Значит, не судьба.

А познакомились мы так. Гуляя по Грушинскому фестивалю, остановился послушать «свободную» эстраду. «Свободная» – потому что любой желающий может в порядке очереди выйти на неё и спеть пару-тройку своих песен. Понравилось выступление парня, который, закончив, спустился с эстрады и сел почти рядом со мной. Решил его поблагодарить. Он сначала не поверил, потому что был больше настроен на восприятие критики.

– Люблю, – говорит, – гитару. Стараюсь совершенствоваться в исполнении песен. Но сам стихов не пишу. А хочется спеть, что-нибудь такое чего нет у других.

– А я, – отвечаю ему, – не пою, но «чего нет у других» могу вспомнить.

Вспомнил и записал давнишний свой стих. Олег взял. На следующий год, разыскав меня на фестивале, спел его, да так здорово, что я раньше даже не в состоянии был представить, что такое возможно! Говорит, что школьники, которых он водит в походы, часто просят петь его эту песню. На этой теме мы и подружились.

Но сейчас в Златоуст решили не заезжать. Жаль, конечно.

Останавливаемся после очередного подъёма. Покупаем булочку, творожный сырок. Садимся на бревенчатую скамейку и начинаем пить чай.

Чувствую, что-то не то у меня на груди. Смотрю – клещ! Впиться еще не успел, но уже зацепился за кожу. Легко отрываю его. Где он сумел меня найти? Сегодня мы не заходили в лес! Неужели ветром занесло? А почему бы и нет? Он лёгкий и плоский. А значит, ветер может перенести его на большое расстояние.

Да, до конца клещевого сезона ещё далеко. На Урале он длится с ранней весны до поздней осени. На Дальнем Востоке – весна, начало лета. Надеемся, что ближе к Байкалу в середине лета клещей уже не будет.

На следующем базарчике снова смотрим каменные картины. Трое водителей из остановившейся колонны КамАЗов подошли рассмотреть тандем и поговорить с нами. После того, как узнали, куда мы направляемся, один из водителей рассказал, что лет двадцать назад он ехал в поезде с путешественником из Киева. Он возвращался из Владивостока, до которого доехал на велосипеде.

– Фамилию, – говорит, – не помню. Сухонький такой.

Замечаю, имея в виду путешественников:

– Все они, сухонькие.

Водители – упитанные мужики, сравнив нас с собой взглядом, рассмеялись.

Ещё водитель сказал, что на большом протяжении в районе Забайкалья не будет дороги, и нам придётся сесть на поезд. Другой добавил, что сегодня встретили велосипедиста с большими рюкзаками, похоже, иностранец. «Наверное, – говорю, – нам уже сказали, что впереди нас едет француз». Видя, что мы собираемся отъезжать, водители пожелали счастливого пути, добавив, что завтра подъёмы закончатся. Спасибо на добром слове!

Решили сегодня закончить движение пораньше, чтобы до сумерек успеть найти место, установить палатку и подготовиться к ночлегу.

Это потому, что в темноте легко натаскать в палатку клещей. Все вокруг про них только и говорят! Человек, рубивший дрова у шашлычной, подсказал, что в конце спуска протекает речка и по её правому берегу есть хорошие поляны. Спускаемся и, как учили, съезжаем вправо. Судя по знаку, отсюда до поворота на Златоуст остается 18 километров.

Идём по грунтовой дороге. Поляны действительно есть, но на них уже стоит несколько автомобилей. Видно, что одна компания. К тому же от речки тянет таким холодом, что подумалось: «А каково же здесь будет ночью?». Поднимаемся по лесной тропе, повыше. Быстро находим подходящее место.