Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Обсуждаем вопрос: почему мы не заменили переднюю вилку, а воспользовались сваркой? Наверное, прежде всего потому, что со сваркой сразу всё удачно сложилось. Скорее всего, в посёлке можно было бы найти вилку от старого дорожного велосипеда. Сама вилка подошла бы к раме от «Старт-Шоссе». Но в том, что удастся без проблем установить передний тормоз и передний багажник, большие сомнения.
И ещё. При первых испытаниях тандема мне показалось, что он очень чувствителен в управлении, потому что его руль беспричинно вилял. Проблему удалось решить путем небольшого загибания перьев вилки вперёд сантиметра на полтора. Не с первого раза, но в конце концов, тандем стал очень послушным. Едет точно там, где я хочу, и не только переднее колесо, но и заднее. Это серьезно, потому что тандем длиннее обычного велосипеда.
А поначалу даже была мысль ради шутки прикрепить на велорюкзак надпись: «Осторожно! Занос 1 метр». Так что, нам с этой вилкой расставаться не хотелось.
А вот сломалась она, видимо, по причине того, что в результате загибания перьев увеличился изгибающий момент, действующий на вилку. До установки на тандем вилка лет десять стояла на велосипеде «Спутник», который интенсивно эксплуатировался. Тандем до момента поломки вилки проехал не менее 2000 километров. Видимо, подобные расстояния – не критерий для испытаний такого рода изменений в конструкции велосипеда. Но, думается, что внушительные рёбра жесткости снимут эту проблему. Время покажет.
Чем ближе к Уфе, тем лучше дорога. Останавливаемся на перекрёстке с поворотом на городок Чишмы. Перекрёсток – бойкое место. Здесь расположились автозаправка, большое кафе, магазинчики, шашлычные и прочие объекты дорожного сервиса. Отмечаем, что цены здесь прыгнули вверх. Но, несмотря на респектабельность этих заведений, кипяток в наш термос был залит без проблем.
Располагаемся на широкой скамейке. Людмила ушла обследовать торговые точки, а я занялся обследованием передней вилки. Внимательно осматриваю сварные швы. Железобетон! Похоже, что можно не беспокоиться.
Подходит Людмила с печеньем и мороженым. Организуем лёгкий перекус.
После поворота на Чишмы началась отличная дорога – две разделённые полосы нового асфальта с односторонним движением. Подъемов и спусков становится ещё меньше. По хорошему асфальту расстояния пролетают легко и быстро.
Вот и развилка. Влево отворачивает дорога, ведущая в Уфу, прямо – продолжается трасса. В Уфу решили не заезжать. Город мы видели раньше. Проблем, которые нужно было бы там решать, кажется, нет. Наматывать лишние десяток—другой километров по городу тоже не стоит. Плюс ко всему, с этого места видно, как в стороне города сгущаются массивные дождевые тучи. Именно над городом, а там, куда ведёт трасса, небо относительно чистое.
Минуем развилку, продолжая двигаться по трассе. Первые двадцать километров лента дороги стелется абсолютно горизонтально. Вокруг низменная местность, поросшая кое-где заболоченным лесом. Видно, что во время паводка все окрестные пространства были залиты водой. Сама дорога проложена по высокой щебенчатой насыпи.
Останавливаемся на мосту, под которым от Уфы на юг проходит хорошая асфальтовая дорога. Когда-то я ехал по ней из аэропорта на железнодорожный вокзал.
Ещё километров через пять въезжаем на мост через реку Белая. Вода в реке уже совсем спала, но пока ещё очень мутная. Хотели сфотографироваться на мосту, но как-то неожиданно оказалось, что в фотоаппарате закончилась пленка. Поэтому снимок на фоне реки Белой сделать не удалось.
В городах, при изобилии торговых точек, где можно приобрести фотоплёнку, приходит мысль, что возить с собой её значительные запасы нелогично. Но, как оказалось, в придорожных магазинчиках фотоплёнка попадается крайне редко.
В нашем случае последний раз мы могли бы купить её в Самаре. Конечно, можно было бы и в дороге, но для этого требовалось свернуть с трассы в какой-нибудь крупный посёлок. Сматываем отснятую фотоплёнку, укладываем в велорюкзак недееспособный фотоаппарат. По нашей вине, конечно.
Дорога начинает «раскачиваться». Но подъемы сегодня не очень круты. Остановившись пообедать на одинокой автобусной остановке, смотрим вдаль. Видим растянувшуюся вдоль горизонта Уфу и повисшую над ней мощную черную тучу, нещадно поливающую город дождём. Даже отсюда видно! А у нас на остановке впервые за последние дни жаркое солнце.
Снова вдоль дороги потянулись поля. На пологих склонах холмов невысокие перелески с кустарником. У одного из перекрёстков на сбитых из реек и листов фанеры столиках женщина и мужчина пожилого возраста продают мёд.
«Башкирский мёд» – известный продукт! Прислоняем тандем к столбику дорожного указателя, подходим. Продавцы, полная женщина и худощавый мужчина, с любопытством смотрят на нас. Но каждый как-то по-своему. Мужчина спрашивает:
– Откуда вы и куда?
Отвечаем столь же лаконично:
– Из Пензы во Владивосток.
Начались более подробные расспросы. Завязался разговор, в ходе которого продавец постоянно умудрялся мягко и ненавязчиво вставлять в произносимые им предложения слова о пользе здешнего мёда.
Человек вспомнил, как в молодости он работал на строительстве дорог в Приморье и на Байкале. Вспомнил красоты тех мест, сопки, багульник. Говорит, что очень хотелось бы ещё раз там побывать и что завидует нам. Было заметно, что тема путешествий ему близка, и чем больше она раскрывается в нашей беседе, тем явственней в нём пробуждаются силы, бившие через край в его давней молодости.
На женщину же, судя по её реакции, наш разговор произвёл прямо противоположное впечатление. Что-то ворчит, типа: «Делать им нечего…». И как бы старается огородить себя от этих двух совершенно непонятных личностей, неожиданно появившихся на этом странном велосипеде и несущих в себе несуразные идеи. То ли дело добропорядочные граждане, подъехавшие на автомобиле! С ними всё просто! Они перемещаются по земле не напрягаясь, хотят иметь много вещей, любят поесть, знают, что почём и на всём экономят деньги.
Но разговоры разговорами, а пора переходить к делу.
– Сколько стоит у вас, вот эта, маленькая баночка мёда? – спрашивает Людмила у женщины.
Та, видимо, в отместку за то, что мы не вписались в стройную систему её понятий назвала такую цену, что её коллега, от удивления открыл рот.
– А у вас сколько? – продолжает Людмила, обратившись к мужчине.
Видно, что он не хочет повторять уже названную цену, но нарушение принципа солидарности не приветствуется в торговле. Сделав грустно-нейтральное лицо, вздохнув, повторяет цену.
Понятно. Мы то сейчас уедем, а ему стоять с ней здесь ещё не один день! А быть может и год. Выручаю его:
– Хорошо, берём. Но вы же знаете, что всем, кто едет своим ходом до Владивостока и расходует при этом кучу калорий, положена скидка?
Он, прямо-таки, обрадовался:
– Конечно! Семнадцать рублей! Нет, пятнадцать!
На том и порешили. Мужчина дошёл с нами до тандема, долго желал нам лёгкой дороги и смотрел нам вслед, пока мы не забрались на холм и скрылись из виду.
Едем, не замечая дороги, увлёкшись рассуждениями о том, что одну и ту же информацию люди воспринимают совершенно по-разному.
У каждого человека в голове свой аппарат обработки информации, сложившийся под воздействием жизненных факторов и устоявшихся приоритетов. Поэтому конечные результаты этой обработки могут существенно различаться у множества людей и даже быть противоположными. Это усложняет взаимоотношения людей, но зато не позволяет им превратиться в роботов. Что было бы с нами, если бы мы всё воспринимали одинаково?