Всего за 399 руб. Купить полную версию
Или на запад, или на юг… Только дурак пойдёт на север. В Лапландии никто не живёт. Там никого нет.
– Тогда я круглый дурак, – ответил Николас.
– Нет ничего плохого в том, чтобы быть дураком, – заметил проходивший мимо Дурак, звеня бубенцами на остроносых башмаках.
– Я ищу своего отца, – пустился в объяснения Николас. – Он дровосек, и его зовут Джоэл. Он носит красный колпак. Глаза у него очень усталые, а пальцев всего девять с половиной. Он ушёл вместе с ещё шестью мужчинами. Они направлялись на Крайний Север.
Старуха внимательно посмотрела на мальчика. Лицо её из-за плотной сети морщин напоминало карту. Кстати о картах: она вытащила из кармана скомканный лист бумаги и протянула Николасу.
– Через нашу деревню проходили люди… Да, помнится, их было семеро. И они несли с собой карты. – Сердце Николаса подпрыгнуло от волнения. – Одну вот обронили.
– Они вернулись? – с надеждой спросил мальчик.
– Говорю тебе, с севера никто не возвращается, – покачала головой старуха.
Старуха улыбнулась в ответ, и Николас увидел красные десны с пеньками сгнивших зубов.
– Ты хороший мальчик, – прошамкала она. – Возьми мою шаль. Скоро тебе понадобится вся тёплая одежда, что есть.
Николас чувствовал, что даже Миика, который путешествовал в тёплом кармашке, начинает дрожать, и не стал отказываться от подарка. Еще раз поблагодарив старуху, он пошёл дальше – теперь уже с картой.
Николас шёл и шёл: через равнины и скованные льдом озёра, укрытые белым одеялом поля и хвойные леса.
Как-то раз он присел под заснеженной ёлкой, стянул башмаки и посмотрел на ноги. Они были все в мозолях, а там, где не было мозолей, кожа покраснела и саднила. Башмаки, которые с самого начала держались на честном слове, теперь просто разваливались у него в руках.
– Всё без толку, – сказал мальчик мышонку. – Не думаю, что смогу идти дальше. Я слишком устал. И становится слишком холодно. Наверное, придётся поворачивать домой.
Но едва он произнёс слово «дом», как понял, что дома-то у него и нет. Был неказистый домишко близ соснового бора, но там его никто не ждал. Уж точно не тётя Карлотта. Что это за дом, если тебе нельзя спать в собственной кровати?
– Послушай, Миика, – Николас скормил мышонку кусок гриба. – Наверное, лучше тебе остаться в этом лесу. Посмотри на карту. Сомневаюсь, что из нашей затеи что-нибудь выйдет.
Николас и Миика уставились на карту: маршрут экспедиции был отмечен точками, похожими на следы на снегу. А на самой карте не было ни одной прямой линии. Перед ними лежал длинный, извилистый путь, который вёл через леса и в обход озёр к большой горе. Николас знал, что гора большая, потому что именно так она и называлась: Очень большая гора.
Вытащив мышонка из кармана, мальчик поставил его на землю.
– Беги, Миика. Оставь меня. Смотри, здесь есть листья и ягоды. Не пропадёшь. Ну же, беги!
– Листья и ягоды? Твоё предложение оскорбительно!
– Серьёзно, Миика, так будет лучше.
Но Миика лишь вскарабкался по ноге Николаса к нему на коленку, и мальчик со вздохом вернул мышонка в карман. Затем он растянулся на поросшей мхом земле, закутался в старухину шаль и уснул, хотя до вечера было ещё далеко.
Пока он спал, начал падать снег.
Николасу снилось, как ребёнком он отправился с родителями на озеро Блитцен. Папа вёз его на санках, а мама смеялась. И он был так счастлив в этом сне.
А потом что-то его царапнуло, и Николас резко открыл глаза. Миика скрёб крохотными коготками его грудь, попискивая от страха.
– Что такое, Миика?
– Просыпайся! – воскликнул мышонок.