Всего за 399 руб. Купить полную версию
– Зачем вы так? – воскликнул он, не в силах поверить до конца. – Её мне сделала мама!
– Ну, твоей мамы с нами больше нет, – сказала тётя Карлотта, которая высунулась в маленькое окно, чтобы понаблюдать за тем, как Николаса тошнит. – И слава богу. От её визгливых песен у меня вечно болела голова. Я просто подумала, что пора тебе вырасти и избавиться от старых игрушек.
Наконец у Николаса в желудке ничего не осталось. Он поднялся и вернулся в дом. Он подумал о маме. О том, как она держалась за цепь колодезного ведра, пытаясь скрыться от медведя. И как только у тёти Карлотты язык повернулся говорить про неё гадости? Николас понял, что выбора у него нет. Придётся уйти из дома. Жить с тётей Карлоттой он не сможет. Он уйдёт – и докажет, что отец не врал. Был только один способ сделать это.
– Прощайте, тётя Карлотта, – едва слышно, но со всей решимостью сказал мальчик.
Он отправится на поиски отца. И увидит эльфов. Он всё исправит.
А Николас сунул в карман забытую на столе чёрствую краюху и вышел в холодную ночь. Он устал; живот болел, на языке всё ещё ощущался вкус гнилой репки, но его переполняло новое чувство – решимость. Да. Он отправится на Крайний Север.
Миика грыз сухой листик.
Заметив мышонка, Николас подумал, что Миика, наверное, его единственный друг.
– Я иду на Крайний Север. Это будет долгое и опасное путешествие. Впереди меня ждут смертельные опасности. Думаю, тебе лучше остаться здесь. Тут тепло и есть еда. Но если хочешь пойти со мной, подай мне знак.
Миика встревоженно посмотрел на дверь домика.
– Нет, «здесь» не значит с тётей Карлоттой, – торопливо сказал Николас. – В твоём распоряжении весь лес.
Миика покосился на глухую стену сосен и берёз.
– Но в лесу нет сыра.
Николас по-прежнему не говорил по-мышиному, однако общий смысл уловил.
– Так ты пойдёшь со мной?
Миика встал на задние лапки, и хотя Николас не был уверен, ему показалось, что мышонок кивнул. Тогда он поднял его с земли и сунул в левый карман куртки.
И так, с краюхой хлеба и мышонком в кармане, Николас отправился через лес на север, чтобы найти отца и эльфов. Он изо всех сил старался верить, что у него получится.
Николас шёл много дней и много ночей. На глаза ему попался лось, а пару раз – медведи, но чёрные. Однажды мальчику даже пришлось залезть на дерево, где он просидел час, прежде чем медведю наскучило караулить его внизу. Выбившись из сил, Николас сворачивался калачиком между корней, а Миика спал или рядом на земле, или прямо в кармане. Голод Николас утолял грибами, ягодами и чистой родниковой водой.
Он подбадривал себя, распевая рождественские песни, хотя до Рождества было далеко, и справлял нужду прямо в снег, оставляя неглубокие воронки. Мальчик представлял, как разбогатеет и, проснувшись рождественским утром, получит все игрушки из магазина в Кристиинанкаупунки. Или, что куда лучше, подарит отцу карету и лошадь.
Чем дальше уходил Николас, тем холоднее становилось. Иногда ноги у него болели от долгой дороги. Иногда живот сводило от голода. Но он продолжал идти.
– Куда держишь путь, таинственный мальчик с мышкой в кармане? – спросила старуха.
– На север, – коротко ответил Николас.
– За сыром, – пискнул Миика, который до сих пор так и не понял, зачем они отправились в путешествие.
Старуха, конечно, была странной, но не настолько странной, чтобы понимать мышиный язык. Поэтому она просто посмотрела на Николаса и покачала головой.
– Не на север, – сказала она, побледнев, как снег (разумеется, чистый). – Иди на восток.