Всего за 670 руб. Купить полную версию
Личное подсобное хозяйство имели, как правило, семьи, в чьем пользовании находились земельные участки. Если владелец индивидуального дома не выращивал на приусадебном участке сельскохозяйственные культуры, а разбивал декоративный сад, то в таком случае труд относился к сфере домашнего хозяйства. В 1983 г. в СССР личное подсобное хозяйство вели 46,6 млн семей колхозников, рабочих и служащих, они использовали 8,5 млн га земли и производили более четверти всей продукции сельского хозяйства[13].
В «предперестроечные» годы материально-техническое снабжение и организационные моменты значительно препятствовали расширению индивидуального строительства. А сам будущий владелец индивидуального дома должен был обладать незаурядными организаторскими способностями. Статистические данные по индивидуальному строительству таковы: в личной собственности граждан СССР находилось в 1984 г. 1645 млн кв. м полезной площади жилищ, или 41,4 % всего жилого фонда страны, из них 35,0 % в городской и 65,0 % – в сельской местности. Индивидуальное строительство составило в 1984 г. 11,0 % от общего числа сданных в эксплуатацию квартир[14].
Что касается индивидуально-бытового обслуживания, то в стране начало расти количество договоров между гражданами, готовыми оказать населению услуги, и финансовыми органами. В результате заметно улучшилось положение в таких областях, как ремонт автомашин, теле- и радиоаппаратуры, одежды, обуви, сдача в аренду отдыхающим жилых помещений на курортах. Одновременно удалось поставить индивидуальное обслуживание под контроль. Рекламные приложения пестрели объявлениями о спросе на неквалифицированную или малоквалифицированную рабочую силу (нянь, сиделок по уходу за больными, массажистов и т. д.). Тем не менее в строительстве, транспортном обслуживании и ремонте квартир специалисты индивидуального сервиса были представлены сами себе и цены на их услуги были высоки. В итоге правительство страны поставило вопрос о необходимости экономически и организационно обеспечить индивидуальное бытовое обслуживание.
Кустарно-ремесленное производство связано преимущественно с изготовлением изделий непродовольственного характера: одежды, мебели, кухонного оборудования, садово-огородного инвентаря, детских игрушек и т. д. К рассматриваемой группе можно было относить работающих на дому по заказам предприятий. Надомничество являлось одновременно и формой ИТД, и частью планово-организованного крупного общественного производства. Отметим, что ИТД играла заметную роль в семьях творческой интеллигенции. В домашних условиях ее представители изготавливали различные предметы искусства, художественные изделия (и не всегда по официальным заказам).
В «перестроечные» годы, согласно оценкам самих владельцев подсобных хозяйств, основным мотивом ведения подсобного хозяйства была установка обеспечить семью продуктами питания (табл. 1.1). Вместе с тем значительная часть сельских жителей, считая ЛПХ средством продовольственного самообеспечения семьи, на практике не реализовывали или не могли реализовать эту установку. От 17,2 до 36,1 % опрошенных (в зависимости от группы) не содержали на личном подворье коров, от 20,7 до 40,5 % – свиней, от 43,0 до 66,7 % – овец. В хозяйствах супружеских пар молодого и среднего возраста с высокими душевыми доходами предпочитали живность не заводить, так как это дело хлопотное, а именно, его владельцу необходима помощь кормами, средствами малой механизации, хорошо налаженным сбытом продукции. Главной помехой этому стала проводившаяся длительное время политика ограничения ЛПХ как «частнособственнического» института[15]. А ведь до сих пор для многих ЛПХ является источником дополнительных доходов.
Таблица 1.1. Мотивы ведения личного подсобного хозяйства, % ответивших в группе (респондент мог отметить несколько позиций) [182, с. 10]
В результате социологического исследования, проведенного на территории Эстонской ССР, были выделены четыре группы личных подсобных хозяйств с соответствующими социально-экономическими функциями: 1) традиционное хозяйство (его основная функция экономическая); 2) развитое современное хозяйство (экономическая функция также является основной), которому присущи относительно высокая механизация труда, тесная связь с общественным сельскохозяйственным производством, специализация по нескольким видам продукции); 3) среднеразвитое хозяйство (рекреационно-экономическая функция); 4) слаборазвитое урбанистическое хозяйство (по сути, садоводческий кооператив)[16]. Исследование показало следующее: основные характеристики, условия ведения и функции ЛПХ существенно различаются в зависимости от типов поселений. А именно, с повышением уровня урбанизации уменьшаются размеры земельного участка, сокращается численность скота, снижается объем и меняются формы реализации продукции. Уже с середины 1980-х гг. наблюдалась тенденция к ослаблению чисто экономической функции хозяйств и усилению социальной, прежде всего рекреационной функции.
Обращаясь к теме личного подсобного хозяйства, политика партии давала позитивную оценку этого вида трудовой деятельности. Ведь ЛПХ являлось важным подспорьем в производстве продовольствия. Тем не менее в некоторых статистических сборниках (например, «Благосостояние советского народа») при распределении населения по источнику средств существования занятые в ЛПХ до 1990 года относились к категории «Иждивенцы отдельных лиц, а также занятые только в ЛПХ» и в среднем составляли примерно 30 % от общей численности населения (1979 г. – 80 195 тыс. чел., 1989 г. – 86 049 тыс. чел.)[17]. Кроме того, в отечественной юридической литературе появился весьма странный термин – «законные нетрудовые доходы». Означало это следующее. Когда не установлен факт перепродажи, правоохранительные органы не могут привлечь продавцов к административной и тем более уголовной ответственности, по каким бы ценам они ни сбывали свой товар. Особенно это касалось ИТД в ее «чистых» формах, не привязанных, как труд в ЛПХ, к общественному хозяйству, например, в кустарных промыслах и особенно в сфере услуг, где изготавливаемые на продажу изделия и оказываемые частными лицами услуги целиком относились к сфере так называемого неорганизованного перераспределения доходов.
Государственная власть полагала, что отсутствие таких внешних контролеров, как отдел технического контроля и госприемка, в сфере малого бизнеса может восполнить общественный контроль, т. е. мнение окружающих. При этом не было учтено настороженное отношение людей к предпринимательству как явлению пусть не новому, но на данном этапе неизученному. В общественном мнении предприниматель как особый тип личности представал в образах, нередко далеких от реальности. Считалось, что для выработки обоснованного личного отношения к предпринимательской сфере деятельности важно учитывать экспертные оценки специалистов (обладавших теоретическими знаниями о рыночной экономике) и данные опросов общественного мнения. Скудность статистических данных не дает сегодня возможности всесторонне проанализировать процесс возрождения предпринимательства во второй половине 1980-х гг. В то время органы государственной статистики, решили, видимо, что информация о коммерческой деятельности предпринимателей не может быть достаточно объективной, и отказались от ее сбора. Однако постоянно проводимые «по заданию партии» социологические исследования общественного мнения, которые отражали оценку значимости происходящего, служат сегодня хорошей эмпирической базой для научного анализа феномена белорусского предпринимательства, форм и способов его становления. Основными вопросами, волнующими население нашей страны, были: «Как оценивает общественное мнение индивидуальную трудовую деятельность, перспективы кооперативного движения?», «Справедливо ли, что частник может заработать больше, чем квалифицированный работник общественного производства?». Проведенные в 1987 г. социологическим центром Института философии и права Академии наук Белорусской Советской Социалистической Республики (АН БССР) опросы трудящихся показали, что большинство одобрили разрешение индивидуальной деятельности: 32 % опрошенных целиком и полностью поддержали принятие Закона «Об индивидуальной трудовой деятельности»; 54 % ответили, что понимают его необходимость и целесообразность, но видят и возможные новые проблемы, которые при этом возникают; 5 % были категорически против такой деятельности; 9 % не думали об этом, т. е. пока четкого мнения не имели.