- Нет-нет! Даже если она не сломает мне ногу, то уж чулки порвет непременно!
Квиллер проводил Фран до машины, отметив про себя, что гламурная дизайнерша обзавелась более новой и роскошной моделью. Да, видно, прибыльное дельце - работать у этой Теккерей.
Перед тем как сесть в машину, Фран слегка замешкалась.
- Сделай мне одолжение, Квилл, - решилась она наконец. - Позволь прислать тебе какую-нибудь картину, чтобы повесить над камином, а книжные полки убрать хотя бы временно. Тельма знает, что интерьер амбара - моих рук дело, и мне хотелось бы представить всё в лучшем виде.
- Я подумаю над этим вопросом, - ответил Квиллер серьёзно.
О своих книгах он пёкся так же, как родители о своих детях.
Вернув сиамцев из ссылки в беседку, Квиллер накормил их обедом. Наблюдая, как Коко жадно поглощает свою порцию, а Юм-Юм деликатно откусывает маленькие кусочки, Квиллер подумал: "Как можно заподозрить это изящное создание в том, что оно способно испортить нейлоновые чулки?"
Позже он позвонил Полли:
- Скажи, Катта когда-нибудь рвет женские чулки?
- Нет, никогда. А почему ты спрашиваешь?
- Я слышал, что некоторые кошки маниакально ненавидят нейлоновые чулки.
Квиллер старательно избегал упоминания о том, что у него была Фран. Полли не нравились её развязные манеры и пошлая привычка сбрасывать туфли после первого же глотка спиртного. Полли считала, что "это уж слишком".
Поэтому Квиллер рассказал ей только, что милые люди с Приятной улицы хотят использовать его амбар для приёма в честь Тельмы.
- Это будет через неделю после ближайшего воскресенья. Предлагается надеть шотландские костюмы, поскольку половина из жителей Приятной улицы - шотландцы.
- Здорово! - отозвалась Полли. - А я приглашена? Я бы надела шарф моего клана и сколола его на плече дымчатым топазом.
- Ты не только приглашена, тебе придётся позаботиться о музыкальном фоне. Предпочтительно это должна быть легкая классика, создающая у людей хорошее настроение, но не надоевшая до зубовного скрежета.
- У меня как раз есть то, что нужно. Фортепианные пьесы Сибелиуса. На твоей стереосистеме они будут звучать потрясающе.
Потом Квиллер сообщил Полли, что подумывает, не убрать ли книги над камином и не заменить ли их каким-нибудь панно.
Полли одобрила идею.
- Я всегда считала, что книгам там не место. От жара переплёты сохнут. Надо будет в воскресенье поискать что-нибудь подходящее в Центре искусств.
Убедившись, что Полли с пониманием отнеслась к обоим проектам, Квиллер с умеренным энтузиазмом приступил к подготовке.
В делах домашних Квиллер не отличался особой ловкостью. Он считал, что каждому своё: плотник должен орудовать молотком, водопроводчик - гаечным ключом, маляр - кистью. А он, как журналист, имеет дело со словами. При любой его попытке выполнить какой-нибудь простейший проект из серии "сделай сам" кошки сразу настораживались, предчувствуя опасность. И сейчас он предупредил их:
- Скрестите пальцы на лапах, а если я свалюсь с лестницы, сразу набирайте девять-один-один.
После снятия книжных полок и удаления державших их скоб и металлических пластин в стенах остались большие дыры от винтов.
Квиллеру помнилось, что такие дыры заделывают зубной пастой, но стена была белая, а паста, которой он сейчас пользовался, - зелёная. Ясно, что придётся купить настенное панно, достаточно большое, чтобы прикрыть изъяны. Оно должно быть по меньшей мере пяти футов в ширину и трёх в длину.
Глава пятая
В конце девятнадцатого века яблочный амбар возвышался над соседней фермой, которая, как бывало в те времена, занимала узкую, но длинную, почти в полмили, полосу земли. Вдоль фермы тянулась проселочная дорога. Теперь это была заброшенная сельская дорога с односторонним движением. Машины по ней проезжали редко; Квиллер пользовался ею, чтобы дойти от амбара до своего деревенского почтового ящика и мешка для газет, а дальше дорога упиралась в Центр искусств.
В воскресенье Квиллер и Полли отправились туда на выставку; в кармане у Квиллера лежал сантиметр.
- Я говорила тебе, что библиотека подвергается настоящему нашествию? - спросила по дороге Полли. - Всем вдруг понадобились романы Уильяма Мейкписа Теккерея.
- Только в Мускаунти можно сложить два плюс два и получить семнадцать, - ядовито отозвался Квиллер. - А ты узнала что-нибудь о том, как он получил своё второе имя, оно ведь означает "миротворец"?
- Никаких зацепок нет, хотя у меня, например, был дядя, которого я прозвала "делатель денег", потому что он вечно рассуждал о том, как делать деньги. А мой отец очень строго относился к правильности речи и утверждал, что деньги можно заработать, во что-то вложить, получить в наследство, копить и терять, но делать их никак нельзя. Тебе понравился бы мой отец, Квилл. И ты бы ему понравился.
- Да, не повезло мне, что мы не встретились.
Яблони, росшие когда-то вдоль дорога, давно погибли, их спилили и посадили вечнозеленые растения и деревья с твёрдой древесиной, так что теперь здесь был сад, куда слетались птицы, а за ним - другой, специально для бабочек.
Центр искусств в конце дороги напоминал сельскую усадьбу, и сначала так оно и было. Теперь здесь вырос целый комплекс выставочных залов, студий и классов. На новой выставке, куда направлялись Полли с Квиллером, перед ними предстали лоскутные панно, навеянные произведениями великих художников. Здесь были подсолнухи (Ван Гог), яблоки (Сезанн), необыкновенные цветы (О'Кифф), trompe l'oeil, Гарнетта и так далее.
Для себя Квиллер отметил абстракцию в подражание Файнингеру, - взрыв цвета, уводящий взгляд куда-то вдаль. И размер оказался таким, как нужно! К панно прикрепили этикетку с надписью "Продано". По правилам галереи проданные изделия должны были оставаться на выставке до конца месяца. Квиллер рассказал администратору о предстоящем приёме.
- Никаких проблем. Мы поставим в известность художницу, и она будет польщена, что её работа выставлена в вашем сказочном амбаре.
На выставке они встретили Милдред Райкер, готовую повторить Квиллеру легенду о чернике, и они отправились в свободную студию, чтобы записать её рассказ на плёнку.
- Арчи дразнит меня из-за того, что я в любую еду бросаю по горсточке черники, - пожаловалась Милдред. - Но ведь черника - часть истории Мускаунти.
На столе стоял металлический черпак шириной дюймов десять с тридцатью металлическими же зубьями.
- А это что такое? - изумился Квиллер. - Мне бы пригодилось для чистки кошачьих горшков.
- Это устройство для сбора черники, - подавив смешок, пояснила Милдред.
Квиллер включил диктофон и записал следующее повествование:
Чудесная черника Мускаунти
Задолго до того как мы узнали об антиоксидантах и биофлавоноидах, черника уже делала своё дело. Матушка Природа создала её не только вкусной, но и полезной. В семнадцатом веке французские исследователи сообщили, что коренное население Америки использует чернику и как продукт питания, и как лекарство.
В девятнадцатом веке мой прапрадед Элиас Кинг перебрался в Мускаунти из штата Мэн, стал работать здесь лесорубом и, накопив денег, купил ферму. Его дневник хранится в публичной библиотеке, в собрании документов, посвящённых истории нашего края.
В дневнике написано, что в лесах было полно дикой черники, её тогда называли "чернушкой". Лесорубы поедали её горстями. Им после бобов и солонины, которыми они питались в своём лагере, эти ягоды казались лакомством.
Понемногу прапрадед накопил денег столько, что смог прикупить к ферме участок земли на северной окраине, там, где сейчас расположен Пикакс. Земля там заросла дикой черникой - её низенькие кустики распространялись по участку так, словно он был их собственностью.
Когда ферму унаследовал мой дед Мэтью Кинг, он жаловался, что черника занимает больше земли, чем кукуруза и картофель. Он говорил: "Дикую чернику нельзя культивировать, но и уничтожать её - грех". Так что он разрешил собирать ягоды всем, кто хотел. Бабушка Кинг рассказывала, что не спала ночами, придумывая, как бы использовать чернику в приготовлении еды, - и стала докладывать по горсточке то в одно блюдо, то в другое. Самый лучший рецепт черничного пирога, придуманный ею, я храню у себя в банковском сейфе.
А когда ферма по наследству перешла к моему отцу, вся семья стала собирать чернику, упаковывать её, продавать и развозить продукты из черники, а отца шутливо прозвали Черничным королем. Его друзья затеяли весёлую кампанию по переименованию нашего округа в Черничный. Проводили они её под лозунгом "Чем ещё блещет наш округ, кроме черники?".