"Искусство вечно, жизнь коротка. Оставь царапины на рояле", - советует Крутой Коко, который всеми 60 усиками чувствует: в жизни Джеймса Макинтоша Квиллера назревают крутые перемены.
Содержание:
-
Пролог 1
-
Один 1
-
Два 2
-
Три 3
-
Четыре 5
-
Пять 6
-
Шесть 7
-
Семь 9
-
Восемь 10
-
Девять 11
-
Десять 12
-
Одиннадцать 13
-
Двенадцать 14
-
Тринадцать 15
-
Четырнадцать 16
-
Пятнадцать 17
-
Шестнадцать 18
-
Семнадцать 19
-
Восемнадцать 20
-
Девятнадцать 20
-
Двадцать 22
Лилиан Джексон Браун
Кот, у которого было 60 усиков
Посвящается Эрлу Беттингеру, мужу, который…
Выражаю глубокую признательность
Эрлу, моей законной половине, - за супружескую любовь, поддержку и помощь, оказываемую сотней разных способов.
Моему консультанту Ширли Бредли - за высокий профессионализм и преданность работе.
Моей помощнице Бекки Фэрклот, которая всегда была рядом, когда я в этом нуждалась.
Моему редактору Натали Розенштайн - за веру в "Кота, который" с самого начала работы над проектом.
Моему литературному агентству "Бланш К. Грегори Инкорпорейтед" за многолетнее и неизменно приятное сотрудничество.
Всем реально существовавшим Коко и Юм-Юм - за вдохновение, которым они дарили меня на протяжении целых пятидесяти лет.
Пролог
Подслушано на пикнике в Мускаунти, который расположен в четырёхстах милях к северу от чего бы то ни было.
Молодая женщина в синем свитере из шетландской шерсти . Никогда ни о чем подобном не слышала! А я работаю ветеринаром уже двадцать лет!
Мужчина с роскошными усами . Ну что тут сказать? Я сам их сосчитал.
Женщина . Вы, может, обсчитались…
Мужчина . Так пересчитайте их сами. Если я прав, вы сможете обнародовать этот факт в научном журнале. Если нет - угощаю вас обедом в "Макинтоше".
Женщина . Согласна! Посчитаем ему усики, когда вы в следующий раз принесёте его для профилактического осмотра зубов.
Один
Мужчина с роскошными усами (тщательно ухоженный "перец с солью") был не кто иной, как Джим Квиллер, автор собственной колонки в газете "Всякая всячина", выходившей в Мускаунти дважды в неделю. Он переселился сюда из Центра - так местные жители называли все земли, лежащие от них к югу. Сами они по большей части были отпрысками первых поселенцев, унаследовавшими их силу духа, чувство юмора и ярко выраженный индивидуализм.
Они с удовольствием читали колонку "Из-под пера Квилла", которая появлялась дважды в неделю, принимали как должное то, что он живёт один с двумя кошками в перестроенном яблочном амбаре и холит свои великолепные усы.
В юности, которую Джеймс Макинтош Квиллер провёл в Центре, он вынашивал три честолюбивые мечты: первая - попасть в бейсбольную команду "Чикагские щенки", затем - играть на одной из сцен Бродвея и, наконец, - писать для "Нью-Йорк таймс". Но чего у него, конечно, и в мыслях никогда не было, так это стать самым богатым человеком северо-восточных штатов! Как так вышло - история, удивительнее любого вымысла .
Тётя Фанни Клингеншоен, надо полагать, знала что делала, когда отказала все своё имущество ему одному.
Квиллер учредил благотворительное общество - Клингеншоеновский фонд, который занялся улучшением жизни в Мускаунти. Благодаря Фонду К., как все и каждый его называли, медицинские, школьные, культурные учреждения и инфраструктура округа заработали гораздо эффективнее.
Ко всеобщему удивлению, и другие семьи, давно уже владевшие немалыми капиталами, вдохновившись благим примером, начали вкладывать деньги в общественные предприятия. На их пожертвования уже проектировались два музея, музыкальная школа и дом отдыха и развлечений для старшего поколения (ДОРСП).
Все идёт чересчур гладко, думал Квиллер с пессимизмом бывалого газетчика.
- Твои прогнозы, Арчи? - обратился он к старому приятелю, с которым когда-то, ещё в Чикаго, ходил в один детский сад.
Теперь Арчи Райкер занимал должность главного редактора "Всякой всячины".
- Когда кругом гуляет столько денег, - мрачно покачал тот головой, - кой-кого одолевает жадность.
(Приезжие со всей страны - одетые как на парад - платили по пятьдесят долларов за билет за осмотр поместья "Старая усадьба".)
Был конец теплого августовского дня. Квиллер и его четырехлапые друзья наслаждались уютным вечером, который они коротали в яблочном амбаре. Квиллер почитал им "Уолл-стрит джорнал" , а потом все трое полакомились мороженым.
Амбар представлял собой восьмиугольную башню, построенную больше ста лет назад из полевого шпата и вековых валунов. Старые деревянные балки внутри и торчащие под кровлей стропила выцвели до молочного цвета. Там, где раньше высились полки для хранения яблок, теперь поднимались серпантином пандусы и лестницы с балконами на трёх уровнях.
Чуть позднее сиамцы, покинув уголок для чтения, принялись гоняться друг за другом вверх-вниз по пандусам, пока не свалились на софу в центре амбара. Жилые помещения открытой планировки располагались вокруг огромного кубообразного камина, дымоходы которого устремлялись к кровле, на сорок футов ввысь.
Было почти одиннадцать, и Коко с Юм-Юм начали выказывать озабоченность: наступал час последней трапезы перед сном.
Двигаясь нарочито медленно - чтобы помучить сгоравших от нетерпения сиамцев, - Квиллер гремел банками с кабиблами и с преувеличенной тщательностью протирал две и без того сухие миски. Сиамцы не сводили с него глаз. Коко, казалось, даже дышать стал тяжелее.
Внезапно он переключил своё внимание на телефонный аппарат, висевший в простенке между кухонным окном и дверью на задний двор. Он с минуту таращился на него, нервно поводя ушами.
Квиллер принял сигнал. Благодаря таинственной кошачьей интуиции Коко знал, что телефон вот-вот зазвонит, и несколько секунд спустя действительно раздалась трель. Как он, этот умница кот, мог предвидеть такое? Догадываясь, что звонит Полли Дункан, главная женщина его жизни, Квиллер постарался смодулировать соответствующие интонации.
- Вечер добрый! - произнёс он наисладчайшим голосом.
- Добрый-добрый! Ты, судя по голосу, в прекрасном настроении, - нежно проворковала Полли в ответ. - Чем занимаешься?
- Ничем особенным. А ты?
- Ушиваю новое платье. Укорачиваю на пару дюймов.
- Фью-у-у! - изобразил восхищение Квиллер.
- Оно длинновато, - продолжала Полли, не удостоив вниманием этот удалой охотничий посвист. - А мне пришло в голову надеть его, добавив что-нибудь шотландское, на вечер в воскресенье. Мы будем отмечать возвращение из Шотландии доктора Конни. А ты не хочешь надеть твой шотландский наряд, Квилл?
Когда-то давно он восставал против того, чтобы рядиться, как он выражался, в "юбчонку", но теперь при мысли о килте рода Макинтошей, о клинке и гетрах в Квиллере начинал звучать голос крови. Как-никак, а его мать была Макинтош!
- А что Конни забыла в Шотландии?
- Как что? Двадцать лет назад она закончила там ветеринарное училище и ездит в Шотландию повидаться с друзьями. А ты знаешь, что её киска все это время жила у Уэзерби?
- Понятия не имел. И как она поладила с Гольф Стримом?
- Конни познакомила их, ещё когда Бонни Лесси была котеночком, и теперь Гольф Стрим ведёт себя с ней как старший брат. А знаешь, - продолжала Полли, - Конни привезла Джо шикарный свитер из шетландской шерсти - благодарность за приют для Бонни Лесси. Ты представляешь себе, Квилл, Шетландский архипелаг, откуда шетландская шерсть, - это сто островов… Сто островов! - повторила она, потому что он никак не отреагировал.
- Да… с ума сойти можно! - рассеянно пробормотал он, наблюдая за сиамцами, которые пытались залезть в коробку с кабиблами.
- Во всяком случае, мне подумалось, тебе будет интересно об этом узнать. A bienta , милый.
- Abienta.
Когда сиамцы покончили с выданными им кабиблами и умылись, Квиллер поднялся с ними в их жилище на третьем ярусе. Обозрев свою опочивальню с таким тщанием, словно видели её впервые, они прыгнули в корзинки - каждый в свою - и, прежде чем улечься, трижды в них прокрутились.
"Кошки. Кто их разберет?" - думал Квиллер, прикрывая за собой дверь.