Всего за 20 руб. Купить полную версию
Дэвид Нортон, американский поэт, написал стихотворение: «В пределах нашего малого представления о природе мы знаем – в ней действует встроенная система – неминуче избавляться от того, что ей вредит». Те, кто об этом не знает, обвиняют других людей в утере ценностей. Оказывается, некоторые «ценности» природа отторгает сама.
Недавно я держал в руках новую книжку молодой поэтессы, в которой стихи настолько коротки, что их и стихами нельзя назвать, они оформлены и выданы в гомеопатических дозах, буквально на острие иглы. Это даже не стихи. Вот «стихотворение» (приведено целиком): «Стану тишиной /между твоими /губами». Автор чувствует, что жизнь сейчас такая, требует fast poetry, «квантования инфы» для быстрой усвояемости, иначе никто читать не будет. Уверен, эта книжка получит какую-нибудь премию, потому что мини-формат и хорошее оформление. Еще один современный московский поэт написал: «Нет времени на медленные танцы».
Есть такое слово – брахистохрона. С греческого – «кратчайший и время» – кривая быстрейшего спуска, то есть та из всевозможных кривых, соединяющих точки на разных уровнях, вдоль которой шарик, катясь без трения, за кратчайшее время попадает из одной точки в другую. Брахистохрона сегодня есть метафорический императив.
Народ считает, что поэмыДолжны писаться десять лет,Но это домысел. ПроблемыДолгописанья нынче нет.Она исчезла. Годы, летаСдались неделям и часам…Илья ТюринНеужели сегодня ценность искусства в его быстроте? Или это уже было давно? Ведь все знают, что ценность экономики в скорости оборота денег. А ценность жизни? Похоже, что я нашел формулировку. Смысл жизни – в скорости восприятия быстроты жизни.
Когда мой сын учился в 9 классе, ученики писали сочинение по комедии Грибоедов «Горе от ума». Сын спросил у меня совета, и я ему сказал, что Чацкий ездил в Европу, знал обо всех научных открытиях, которые в 20-х годах XIX века там происходили, поэтому он – образован, умница, словом, настоящий герой на фоне всех остальных антигероев пьесы. После проверки учительницей все в классе вместе с ней высмеяли его по этому поводу: мол, никакой Европы в путешествиях Чацкого не было, и не надо было впутывать сюда какую-то науку. Так как и для меня это был экспромт, то я подумал, что получился прокол, опростоволосился. Но мысль несколько дней не давала покоя, и я решил выяснить, был ли всё-таки Чацкий в Европе или нет. Слишком большой разрыв между Чацким и московским болотом того времени. Ведь в то время начался век паровых машин, электричества и магнетизма. Чацкий, зная обо всем этом, уже был другим человеком, с иной ментальностью и был обречен на непонимание и провал в московской среде. Горе не в том, что он просто умен, а в том, что он уже мыслил другими категориями, другими межличностными отношениями, которые диктовала новая технология. Он получил европейскую прививку образованности и культуры. Должны же быть какие-то намеки в тексте… Мне не пришлось перечитывать пьесу. Открыв том «Всемирки» на 808 странице, в комментариях, я увидел написанное черным по белому: Чацкий «ездил в Европу и затем вернулся в Москву».