Всего за 379 руб. Купить полную версию
– Ты обеспечиваешь еду, – хихикала Энни, – а я – десерт.
«Десерт» был ростом пять футов шесть дюймов с красивой упругой грудью, о которой может мечтать любой мужчина.
К несчастью, в разгар десерта констебля Хансена отвлек шум мотора отъезжавшего от ворот замка лимузина.
– Это чертово место должно быть закрыто по понедельникам, – пробормотал он.
– Не отвлекайся, дорогой, и не снижай темпа, – уговаривала Энни.
– Не беспокойся, крошка.
Через двадцать минут констебль услышал, как отъезжает вторая машина. На этот раз любопытство разобрало его до такой степени, что он встал и выглянул в окно. Это был служебный лимузин с тонированными окнами, за которыми не видно пассажиров.
– Ну, ты идешь, Лесли?
– Сейчас. Не понимаю, кто может находиться сегодня в замке. Он открыт только в дни посещений, а в остальное время – заперт.
– Я тоже так сделаю, дорогой, если не плюнешь на эти машины.
Еще двадцать минут спустя, снова услышав шум мотора, констебль Хансон принес свое либидо в жертву полицейским инстинктам. Он насчитал еще пять лимузинов, покидавших замок с двадцатиминутными интервалами. Одна из машин притормозила у ворот, и констебль успел прочитать номер.
– Вроде бы сегодня твой чертов выходной, – пожаловалась Энни.
– Это может быть важно, – отмахнулся констебль, не вполне уверенный, должен ли доложить о случившемся.
– Что вы делали в замке Клеймор? – допытывался сержант.
– Осматривал достопримечательности, сэр.
– Замок был закрыт.
– Да, сэр. Но оранжерея открыта.
– И вы решили осмотреть оранжерею?
– Да, сэр.
– В одиночку, разумеется.
– Ну… по правде сказать…
– Избавьте меня от интимных подробностей, констебль. Почему вы сочли машины подозрительными?
– Из-за их поведения, сэр.
– У машин нет поведения. Зато есть у водителей.
– Конечно, сэр. Водители очень осторожничали. Машины покидали замок с интервалами в двадцать минут.
– Вы, конечно, понимаете, что этому могут найтись тысячи совершенно невинных объяснений. Фактически единственное, что не имеет невинного объяснения, – это вы, Хансон.
– Да, сэр. Но мне казалось, что я должен вам доложить.
– Верно. Вы запомнили номер машины?
– Да, сэр.
– Прекрасно. Можете идти, – велел сержант, но не удержался от прощальной остроты: – И помните: опасно швыряться камнями, если сидишь в стеклянном доме.
После ухода констебля он еще долго ухмылялся, довольный собственной шуткой.
Когда по номеру удалось определить владельца машины, сержант Туилл решил, что Хансон ошибся, но все же сообщил информацию инспектору Пакуле.
– Я не стал бы вас беспокоить, инспектор, но номер машины…
– Да, вижу. Я сам этим займусь.
– Спасибо, сэр.
Короткая встреча инспектора с одним из руководителей «Сикрет интеллидженс сервис», сэром Алексом Хайд-Уайтом, мясистым, краснолицым мужчиной, состоялась в штаб-квартире этой организации.
– Вы правильно поступили, придя сюда, – улыбнулся сэр Алекс. – Но боюсь, зловещая тайна заключается в попытке устроить развлекательную поездку члена королевской семьи без ведома прессы.
– Простите, что зря побеспокоил вас.
Инспектор Пакула поднялся.
– Вовсе нет, инспектор. Приятно видеть такую бдительность. Как, говорите, зовут молодого констебля?
– Хансон, сэр. Лесли Хансон.
Едва за инспектором закрылась дверь, сэр Алекс Хайд-Уайт поднял трубку телефона.
– У меня сообщение для Бальдра. Небольшая проблема. Объясню при следующей встрече. А пока прошу вас организовать три перевода. Полицейский сержант Туилл, инспектор Пакула и констебль Лесли Хансон. Переведите их с интервалами в несколько дней на разные должности подальше от Лондона. Я уведомлю Контролера на случай, если он захочет предпринять дальнейшие действия.
Посреди ночи Ланца, спавшего в своем нью-йоркском гостиничном номере, разбудил телефонный звонок.
Кто, черт побери, знает, что он здесь?
Ланц сонно уставился на валявшиеся на тумбочке часы и схватил трубку.
– Сейчас четыре утра! Кому взбрело…
Послышался мягкий голос, и Ланц поспешно сел, чувствуя, как колотится сердце.
– Да, сэр… – пробормотал он. – Да, сэр… нет, сэр, но могу освободиться.
Он долго слушал, прежде чем наконец ответить:
– Да, сэр. Понимаю. Первым же рейсом лечу в Буэнос-Айрес. Спасибо, сэр.
Он положил трубку и закурил. Руки дрожали. Человек, с которым он говорил, был одним из самых влиятельных в мире, и его просьба…
– Да что, черт возьми, происходит? – спросил себя Гарри. – Что-то готовится.
Собеседник обещал заплатить пятьдесят тысяч долларов за передачу сообщения. Забавно вернуться в Аргентину. Гарри любил латиноамериканских женщин.
«Я знаю с дюжину девчонок, которые уж точно предпочтут перепихнуться вместо ужина».
День начался суперклассно!
В девять утра Ланц позвонил в компанию «Аргентинские аэролинии»:
– Когда первый рейс на Буэнос-Айрес?
«Боинг-747» прибыл в аэропорт «Эзейза» в пять вечера следующего дня. Полет был долгим, но Гарри не сетовал. Пятьдесят тысяч баксов за передачу сообщения!
Когда колеса наконец легко коснулись земли, его охватило возбуждение. Он не был в Аргентине почти пять лет. Неплохо бы возобновить старые знакомства.
Стоило выйти из самолета, и в лицо ударил жаркий воздух. Ну конечно. Сейчас лето.
Он взял такси до города и во время поездки с улыбкой заметил, что граффити, которыми были расписаны стены домов и тротуары, не изменились: «Plebiscito las pelotaa» – «К чертям плебисцит». «Militares assesinos» – «Военные – убийцы». «Tenemos hambre» – «Мы голодаем». «Marihuana libre» – «Косячок задаром». «Droga, sexo y mucha rock» – «Наркотики, секс, рок-н-ролл». «Juicio y castigo a los culpables» – «Суд и наказание для виновных».
Да, приятно бывает вернуться в прежние места.
Сиеста закончилась, и на улицах было полно людей, лениво бродивших по тротуарам. Когда такси прибыло в отель «Эль Конкистадор», в самом сердце фешенебельного квартала Баррио Норте, Ланц заплатил водителю банкнотой в миллион песо.
– Сдачу оставьте себе, – бросил он. Деньги были смехотворными.
Он зарегистрировался у стойки портье в огромном современном вестибюле, взял по экземпляру «Буэнос-Айрес геральд» и «Ла Пренза» и позволил заместителю управляющего проводить себя в номер-люкс. Шестьдесят долларов в день за спальню с ванной, гостиную, кухню, кондиционер и телевизор. В Вашингтоне за такой номер содрали бы три шкуры.
Завтра он встретится с этой девкой Неузой, останется на несколько дней и хорошенько повеселится.
Прошло больше двух недель, прежде чем Гарри Ланц сумел разыскать Неузу Муньес.
Его поиски начались с изучения городских телефонных справочников. Сначала Ланц проверил центральные кварталы. Площадь Конституции, плаза Сан-Мартен, Баррио Норте, Кателинас Норте. Затем взялся за дальние кварталы Бахья Бланка и Мар дель Плата. Неуза Муньес нигде не значилась.
«Как же ее найти, черт возьми?» – гадал Ланц. Пришлось покинуть отель и пройтись по старым знакомым.
Когда он вошел в «Ла Биела», бармен воскликнул:
– Сеньор Ланц! Господи, я слышал, что вы погибли!
– Точно, – расплылся в улыбке Ланц, – но так скучал по тебе, Антонио, что решил воскреснуть.
– Что поделываете в Буэнос-Айресе?
Ланц подпустил в голос меланхолии:
– Ищу свою старую подружку. Мы должны были пожениться, но ее семья переехала, и я потерял все следы. Ее зовут Неуза Муньес.
Бармен почесал в затылке:
– Никогда о ней не слышал. Понятия не имею.
– Не поспрашиваешь клиентов, Антонио?
– Почему бы нет?
Далее Ланц отправился в главное управление полиции, повидать старого дружка.
– Ланц! Гарри Ланц! Боже! Какими судьбами?
– Привет, Хорхе. Рад тебя видеть, дружище.
– В последний раз я слышал, что тебя вышибли из ЦРУ.
– Ни в коем случае, дружище, – рассмеялся Ланц. – Меня умоляли остаться. Я уволился, чтобы начать свой бизнес.
– Да? И какой же?
– Открыл детективное агентство. Собственно говоря, одно задание и привело меня в Буэнос-Айрес. Несколько дней назад скончался мой клиент. Оставил дочери кучу денег, и я пытаюсь ее разыскать, но знаю только, что она живет где-то в Буэнос-Айресе, на съемной квартире.