Всего за 40 руб. Купить полную версию
– Извини, Сашок, – сказал Чайковский, удобно устраиваясь у окна. – Не рассчитал малость. Отвык, знаешь ли… Все на колесах. Пешедралом-то редко. Да еще в кромешной темноте и по колдобинам.
Фомин, слушая друга, удивленно спросил:
– Пешком? Ты?! Почему не вызвал дежурку?
– Ерунду спрашиваешь, Сашок. Сам-то ведь тоже на своих двоих добирался. Вон, откуда. А я? С Антона Валека на Девятое Января, по Челюскинцев – и на вокзале. Почти рядом.
– Чудишь, парень.
– А ты?
– Я – другое дело.
– Как это?
– Я – всего лишь старший опер, а ты – фигура, – Фомин ухмыльнулся и шутливо, склонившись в его сторону, чтобы другие редкие в этот час пассажиры не услышали, добавил. – Как-никак генерал.
– Вот именно: как-никак! – Чайковский снял шапку-малахай из собачьей шкурки, положил рядом. – Уффф, вспотел! – он расстегнул две верхних пуговицы довольно ветхого, но все еще удерживающего тепло, овчинного полушубка и, указав взглядом на ноги, заметил. – Валенки с большим трудом откопал. Много-много лет не надевал, – он посмотрел в прогалину полузамерзшего окна. – Сортировку проехали. А, кстати, куда мы едем? Ты же мне так и не сказал.
– До станции Таватуй. Потом немного пешком и будем на озере.
Чайковский, хитро прищурив один левый глаз, заметил:
– Непочтителен ты к начальству.
– Не понял, Паша.
– Тащишь генерала, будто котёнка, невесть куда и никаких аргументов.
– Захотелось, знаешь ли, провести какое-то время «вдали от шума городского» и в обществе человека, который мне страшно дорог.
– Ну, это, допустим, я слышал. Но почему именно на озеро Таватуй?
– Сначала мой план был махнуть в Сылву…
– Куда-куда?! – Чайковский недоверчиво смотрел на него, стараясь разгадать, шутит тот или всерьез.
– Да-да, в Сылву. Далековато, конечно, но зато места там… Всякий рыбак, знающий себе цену, если предоставить ему право выбора, то без колебаний отдаст предпочтение Сылве: потрясающий природный ландшафт, целебный воздух и огромный чистейший пруд. И еще одна немаловажная деталь для истинного ценителя зимней рыбалки: отменный клёв. Успевай только менять наживку на крючке.
– Будет врать-то.
– Нет, честно! Знаешь, какие там лещи проворачиваются? Голова в лунку не проходит. Подведешь к лунке, а оттуда глаза таращатся – каждое с блюдце. Приходится рассекать и вынимать по частям.
– Мели, Емеля…
– Не веришь?!
– Естественно. Откуда тебе знать-то? Днюешь и ночуешь на службе. Слушая тебя, можно подумать, что ты заядлый рыбак и все выходные проводишь на пруду.
Фомин тяжело вздохнул.
– Ты прав, Паша, как всегда, прав. Не до рыбалки. Но все равно: я правду говорю. Более красивых и удобных мест для отдыха горожанина я не знаю. Это же настоящая уральская Швейцария…
– Может быть, когда-то…
– Все еще, Паша, Сылва – один из немногих оставшихся заповедных уголков на Урале. Как-нибудь я все-таки тебя туда заманю. Сам увидишь.
– Избавь меня, Сашок. Ты же знаешь: я не рыбак. И к рыбной ловле страсти никогда не испытывал. Сегодня согласился поехать, но исключительно ради тебя.
– Благодарю!
– На здоровье! – в том же шутливом тоне откликнулся Чайковский.
Дребезжащий мужской голос из громкоговорителя сообщил:
– Станция Исеть. Следующая остановка – Сагра.
Фомин, потирая руки, сказал:
– Ну, вот: скоро и мы прибудем на место.
Они замолчали, каждый думая о своем. Через пару минут генерал Чайковский поднял на Фомина глаза и спросил:
– Ты ничего не хочешь сказать мне?
– А что? Что я должен сказать, господин генерал? – вопросом на вопрос ответил Фомин, и глаза его засверкали озорным блеском.
– В пятницу, уже под конец дня меня вызывал шеф…
– Краснов, что ли?
– У меня другого нет, насколько тебе известно.
– У тебя проблемы? Из-за меня?
– Нет, конечно. Но мне показалось довольно-таки странным, что он со мной завел речь…
– Догадываюсь: обо мне! Что ему надо было от тебя?
– Как я понял, хотел посоветоваться, зная наши с тобой особые отношения, прежде чем принять решение. Он тебя не вызывал?
– Нет. А должен был? Ладно, не тяни кота за хвост, говори, в чем там дело. «Телега», что ли, опять? Господи, теперь-то с какой стороны?!
– Успокойся, на этот раз нет никакой «телеги».
– Что тогда?
– Он высказал намерение поручить тебе кое-что… По Нижнему Тагилу… Как я понял, этому делу он придает серьезное значение. Судя по его нервным репликам.
– А! – Фомин хлопнул себя по коленку. – Вот в чем дело! Вот откуда ветер дует!
– Так ты знаешь?
– Да. Вчера генерал Воробьев провел со мной обстоятельную беседу. Но он не сказал, что в успехе сего предприятия лично имеет интерес Краснов. Почему – непонятно.
– Ты согласился?
– Приказ не обсуждается, приказ исполняется. К тому же у меня к тагильчанам особо теплые чувства.
– Вот-вот! Не мое это дело, но хочу тебя попросить: не глупи ты там, не горячись. Не давай волю чувствам. Принимай решения на трезвую голову.
– Наставление будет исполнено, господин генерал! – шутливо ответил Фомин.
– Серьезно, Сашок. Ты там будешь за главного. Сдерживающего начала рядом не будет. За любое решение – отвечать тебе и только тебе.
– Я, и тебе это известно, никогда не бегал от ответственности.
– Не обижайся… Я же по-дружески.
– Паша, не волнуйся за меня: все будет, как надо.
– Рад бы, но слишком хорошо тебя знаю. Учитывай также и местную психологию. Сам знаешь, как тагильчане не любят, когда кто-то со стороны вмешивается в их внутренние дела. Мы, считают они, сами с усами.
– Может быть и с усами, но дали же Курдюкову ускользнуть. Надо быть полными идиотами…
– Не спеши с оценками, Сашок. Особенно, когда будешь в Нижнем Тагиле. Не говори все, что у тебя на уме.
– Согласись, что это же азы…
– То, что азы, – да. Однако надо тебе иметь в виду, что в данном случае, по меньшей мере, я усматриваю два варианта. Вариант первый: действительно, оплошали, прошляпили. Вариант второй: а что, если специально, после выхода из суда, Курдюкова «проглядели»; может, в этом и состоял весь замысел?
– Ты хочешь сказать, что в исчезновении замешан кто-то из нашего ведомства?
– Я, Сашок, ничего не знаю. Но, как вариант, со счетов не сбрасываю. И тебе советую иметь в виду.
Фомин задумчиво произнес:
– А ведь прав, черт тебя побери!
– Вот, видишь?! Опять спешишь с выводами. Только я высказал предположение, а ты…
– Нет, Паша, я ведь в том смысле усматриваю твою правоту, что если бы у нас не было предателей, то борьба с преступностью велась бы более успешно.
– Ты выражаешься казенным языком.
– А, черт с ним, с языком! Я, по сути, прав. Трудно работать, когда рядом возможный потенциальный предатель. Подозревать приходится. Иногда вполне честного человека.
– Ничего не поделаешь…
– Как это?! – Фомин не на шутку разгорячился. – Даже специальную службу внутренней безопасности создали. Понасадили кучу людей. И что?
– Не горячись, батенька, не горячись.
– Знаешь, зло распирает: одни сутками «пашут», другие протирают штаны, бумаженции подшивают; делают вид, что работают. И получают не меньше. Ты, Паша, когда-нибудь задавался вопросом, сколько у нас лишних людей?
– У нас нет лишних. У нас даже недокомплект.
– В уголовном розыске – да. Зато, посмотри, в многочисленных пресс-службах всегда полный комплект лейтенантов и капитанов. Все стулья заняты. Всегда заняты!
– Сейчас это модно.
– Модно, согласен, но невыгодно. Для государства невыгодно. Из таких вот деятелей можно было бы укомплектовать целое подразделение по борьбе с преступностью.
– Ты, как всегда, сгущаешь краски. Впрочем, пусть об этом голова болит у дятла.
– Кстати, о «дятлах». Я тут слышал шепоток насчет ухода прокурора Тушина на пенсию. Поговаривают, что о нем не лестного мнения полномочный представитель Президента. Как? Ты что-нибудь знаешь?
– Мои источники те же, что и у тебя. Во всяком случае, слухи часто имеют под собой некоторые основания.
– Хорошо бы!
– То есть?
– Тушин из прошлого. Хорошо, если действительно уйдет.
– Не спеши радоваться.
– Почему?
– Поговаривают также, что на его место прочат Казанцева
– Казанцева?! Но он же новичок в городской прокуратуре и никак себя не показал.