И вот судный день зачёт. Нам же с другом, как на растрел, пропуски не отработаны, оценок вообще нет. Инстинкт самосохранения подсказал следующее, что можно легко и без напряжения сдать зачёт, посмешить группу и ещё больше запомниться однокурсникам. Так и решили.
Подходим к Павлушке и говорим, что звонили с кафедры о переносе зачёта на следующее утро. Радость то какая, сразу Павликанчик послал гонцов по общаге:
Отбой! Зачёт перенесли на завтра!
Ура!
А мы тем временем начинаем исполнять обязанности старосты, почти как ГКЧП. Пошли в деканат, по поручению старосты взяли журнал, рапортичку и вдвоём пошли на зачёт по научному коммунизму. А что делать, если вся группа игнорирует? По пути на кафедру зашли в пустую аудиторию, открыли журнал и увидели море «н» и поняли, что нужно что-то делать. Выхода нет, подобрав по цвету пасту быстро обвели кругами его и мои «н», т.е отработано всё, а в пустые клеточки против наших фамилий плотно вбили «4» и «5». Но нужно иметь скромность и по одной клеточке мы оставили свободными. Вот с таким журналом, с небольшой тревогой, но очень огромной надеждой на студенческую «шару» зашли в ацдиторию.
Тот преподаватель, который должен принимать зачет, у нас практические занятия вёл за всё время раза 23 и студентов не знал в лицо. Медленно расположился и с удивлением спросил:
А где все остальные? Где группа? Где староста?
Вся группа пошла сегодня сдавать зачёт по управлению производством.
Как так? Время ведь на сегодня в расписании у нас на кафедре.
Но вот так. А мы пришли вдвоём сдавать, не можем мы проигнорировать такую важную и нужную нам науку.
Ладно
Преподаватель решил принимать зачёт у нас двоих. Посмотрев журнал улыбнулся и сказал, что у наспроблем нет?
Молодцы, парни. Покажите мне конспект «Речь Л. И. Брежнева на съезде профсоюзов» и зачёт автоматом.
Конечно, незамедлительно, убедили мы преподавателя.
Пока он в наших зачётках заполнял всё, кроме графы «зачтено», мы быстро смекнули и на каком-то конспекте, на любой странице вывели фломастером «Речь Брежнева».
Молодцы, парни. Покажите мне конспект «Речь Л. И. Брежнева на съезде профсоюзов» и зачёт автоматом.
Конечно, незамедлительно, убедили мы преподавателя.
Пока он в наших зачётках заполнял всё, кроме графы «зачтено», мы быстро смекнули и на каком-то конспекте, на любой странице вывели фломастером «Речь Брежнева».
Готово, сказами мы дуэтом и со второй парты показали одновременно открытые конспекты с этой важной речью.
Мужики, ставлю вам зачёт. Желаю удачи.
На крыльях мы вылетелииз аудитории. Вот было смеху. Но на меня и Саню Романченко никто и не обиделся. Вспоминают по сей день этот прикол, ведь мы так и остались любимцами группы.
Бунт
Днепропетровск. 17 июня 1990 года. Утром новость, что заключённые Днепропетровского СИЗО, приговорённые к смертной казни взбунтовались, захватили заложников и поставили свой ультиматум.
На самом деле тогда было множество проблем с заключёнными. Никто эти проблемы годами не решал, да и какое кому было дело до «смертников», о правах человека только и слышали. Многие проблемы содержания заключённых и сейчас решаются не так, как положено.
Вот и появились эти строки:
Вот и зеки разыгрались.
УВД. Днепропетровск.
К высшей мере наказались,
Будут ехать не в Скадовск.
Окончательно не ясно,
Как же бунт произошёл?
И пожар тушить напрасно
Депутат и РУХ1 пришёл.
К этим зекам свой подход.
Просят письма, адвоката
Пусть узнает весь народ
Правду жизни, но без мата!
Матяж в ХЗВИ
Харьков. 1980 год. Институт. Я тогда учился на третьем курсе. Науками сильно не убивался, это говорю наверное в первый раз, хотя в зачётке у меня всегда был порядок, «хвостов» я не любил. Правдами и неправдами, ученьем и «шарами» всегда сессии сдавал. А потом вечером по окончании сессии громко пели: « от сессии до сессии живут студенты весело». А когда было у совсем хорошо на душе, мой друг Саня Роман говорил:
Давай, братуха, нашу!
«Загубили, гады, загубили!
Загубили молодость мою!
Золотые кудри посидели,
Я у края пропасти стою»
Если эта песня летела по общаге, то все знали, что у мы сдали сессию и настроение у нас выше фонтана. Мы никого не обижали, «дедовщины студенческой» у нас не было.
Но было второе «но», которое в институте забирало много времени музыка. Играл я в детстве на аккордеоне, это нравилось больше моим родителям, чем мне. Об этом я уже писал в своей автобиографии подробно. Ещё в школе меня привлекла гитара, конечно же Beatles. Уже тогда играл на танцах в клубе, немного пел. В институте на первом курсе был «казачком» давали спеть пару песен. Со второго курса играл уже в институтской группе Piligrim на бас-гитаре. Это, конечно, солидно. Концерты, небольшие гастроли, встречи, появился личный инструмент, зарабатывал какие-то небольшие деньги и немножко студенческой молодёжной славы. Всё это здорово, интересно и классно.
И вот однажды на танцах в институтском дворце культуры, а у нас институт международный (учились со всего глобуса). Случился небольшой казус. Так как у нас много было иностранцев, то мы естественно пели на английском, немецком, итальянском, польском, испанском языках репертуар был интересен для всех. В 80-е было чем блеснуть: итальянцами, Boney M, Joe Dassin, были Машина времени, Воскресенье, Динамик. Публика всегда с нами пела в унисон, был полный симбиоз.