Что это было?
Путч (нем. Putsch) государственный переворот. Путч для всех жителей радостной и счастливой страны был на ушат холодной воды на голову. Вот и я перебирал всё в голове и задавал себе вопрос: «что же это мы такие хорошие, а у нас такое больное общество?» такое хорошее, что никому в мире не нравилось. Не нравилась всем наша демократия.
Обо всём таком хорошем говорили только на кухне. На кухне думали, говорили, рассказывали анекдоты, пели запрещённые песни. Кухня стала священнодейственным местом. Нельзя говорить о КГБ, о власти, о вождях, о царях. Нельзя никого критиковать и распространять анекдоты. Не дай Боже слушать одесские песни! Но они были у всех на катушках записаны, их слушали и пели. А на свадьбах под них и танцевали и веселились. Они и вождям нравились, но тайно. Нельзя узнавать правду от Высоцкого, Окуджавы, Ахметовой. Нельзя читать Сахарова и Булгакова. Ещё у нас секса не было. Нам он к чему? У нас были главные завоевания: очереди, всё по блату, воровство, железный занавес, коррупция, криминальная верхушка общества, ложь, ментовский и КГБешный контроль. И ещё нельзя было слушать «голос Америки». На Западе всё плохо, нам такое не нужно. Но Родителей и родину не выбирают. А вот по поводу любить их или не любить это уж дело каждого. Только не надо путать понятие родина с понятием государство.
Вспомнилось. Работяга, в обеденный перерыв рассказал об услышанной новости из радио «голоса Америки» о нашей счастливой жизни. Все это и так понимали, приводили яркие примеры. Вспомнились рассказы родителей и очевидцы событий. На устах звучала тема несправедливости, которая была покрыта саваном лжи. Даже начальник участка был в теме и в разговоре. А только потом настучал в КГБ и ментовку. На следующий день Алексея Петровича на работе не было. Утром воронок увёз его. Через неделю устроили в сельском доме культуры показательное судилище ветерану войны. Появились свидетели, обвинители. Начальник участка тоже выступил и лил грязь на передовика производства. Посадили ветерана. Нельзя знать правду! Нельзя об этом говорить. Не дотянул Петрович до пенсии четыре месяца.
А тут на тебе путч. Феномен событий 1991 года не был ясен даже современникам. Сегодня мало кто точно ответит на вопрос, что означает ГКЧП. Аббревиатура, которая три дня «трясла» СССР. Государственный комитет по чрезвычайному положению во главе с вице-президентом Геннадием Янаевым попытался свергнуть Михаила Горбачева, а Советский Союз вернуть в доперестроечную эпоху. Просуществовал ГКЧП почти три дня. Да под какую музыку?
Появились такие строки:
Путч прошёл. Сидит Янаев,
Язов, Пуго и Крючков.
Раскололся пред. Лукьянов,
Не поможет Горбачёв.
Погуляли братья пышно,
Трое суток шёл банкет.
Рокот танков стало слышно,
И в Форосе их пикет.
В Белом доме не до пьянки,
Собрался честной народ.
Баррикады, брёвна, банки.
Ельцин на путчистов прёт.
А Руцкой мельком в Форос
И решает свой вопрос.
Горбачёв летит в Москву,
Надоело в отпуску.
Сразу он сказал народу:
Президент уже не тот!
Полетели шапки сходу
Демократия идёт!
Вдруг Союз наш раскололся.
Все республики бегут.
Как ОМОН наш не боролся,
Силой волю не берут!
Сейчас мы знаем, что путч был разыгран. Горбачёву нужно было красиво выйти из игры, развалив СССР.
Сейчас мы знаем, что путч был разыгран. Горбачёву нужно было красиво выйти из игры, развалив СССР.
Научный коммунизм
Есть у меня студенческий друг Саша Романченко. В институте его называли Роман, Ромашка, Саня Роман. Такой себе громила, как меня три, бувший десантник, добрейшей души человек. Подружились мы на втором курсе, так как он на то время был уже женат и жили со Светой на квартире.
Я учился в первуй группа, группа необыкновенная, первая во всём: учились лучше всех, дружили по-настоящему, самые красиве девочки у нас, самые привлекательные полячки тоже у нас, самые музыкальные и танцевальные кубинцы были в первой группе, был в нашей группе и Вовочка, и «кума», и «шарики». Старостта нашей группы лучший на курсе, самый высокий это Паша Кудинов. Официально Пашу называли Павел Иванович, любя мы могли называть его Павлушка или Павликанчик. В нашей группе не хватало Саши Романченко. Ну не хватало хоть тресни! И вот на третьем курсе Ромашка порадовал нас всех. Сдал полномочия старосты 4 группы и написал заявление на перевод в первую группу «рядовым», оставаясь при этом ещё заместителем коменданта нашего 4-го общежития. Романченко у нас. Мне стало намного легче теперь справляться с этой необыкновенной группой. Группа ведь и в юморе должна быть первой.
Да, не скрываю, и опыты мы ставили на группе, и стихи писали обо всех, ходили и рассказики по аудиториям (самиздат дуэтом писали, как Ильф и Петров, а может и круче). Бывали дни, когда Павлушка (староста) не шёл на занятия и власть автоматически переходила в наши руки. В эти дни все понимали, как можно жить при «нашей власти», что может быть умеренная расслабуха, парни могли «сходить в деканат на пиво» (так называли пивнушку) и «энок» не было в журнале. В эти дни группа была на юмористическом пике.
На пятом курсе сдавать зачёт по научному коммунизму. Все знают, что предмет этот накаких эмоций не вызывал, да какие знания? В головном мозге следов оставалось мало, но время было такое интересное, что на занятия старались ходить и преподавателям льстили, что наука серьёзная. Мы же с Саней были себе на уме, как и все студенты нашей великой Родины, льстили, но на занятия старались вообще не ходить.