Всего за 100 руб. Купить полную версию
Лидеры Реконкисты и Альянса молча смерили друг дружку «благодарными» взглядами и, даже не удостоив приветствий, заняли свои стулья. Сидеть на неудобном стуле с высокой спинкой глава Альянса не привык, но виду не подал. Он мельком взглянул на соперника: того тоже явно не устраивало ни удобство, ни соседство, но он старался ничем этого не обнаружить. чтобы не огорчать Элеонору, которая внимательно за ними следила, пришлось смириться.
Соперничество между двумя самыми мощными кланами началось чуть ли не с самого зарождения игры. Обгоняя друг друга, стремясь показать себя с лучшей, чем соперник, стороны, они, бесспорно, совершенствовались, но порой забывали о том, что единство – первый и главный залог успеха и побед. Они частенько ссорились, даже ругались, а одно время чуть не дошло до полного разрыва. Благо именно в тот момент на небосклоне родилась Звезда согласия, которая пусть и медленно, но уверенно разгоралась и вскоре затмила своим блеском Звезду раздора. Фадрике оглядел зал: гения-хранителя этой Звезды раздора – Мигеля – среди гостей не было.
Однако из-за отсутствия приглашенных за центральным столом было два свободных места. Одно досталось представителю молодого, напористого клана, еще не успевшего втянуться в местную жизнь и мечтающего все взять нахрапом. Оставалось еще одно, и пустовать ему не следовало.
– Похоже, Мигель решил нас проигнорировать, – задумчиво протянула Элеонора, теребя губу.
Призрак хмыкнул и, судя по всему, хотел даже прокомментировать, но под пристальным взглядом хозяйки сдержался. Рейн с усмешкой что-то шепнул на ухо соседу, тот тоже улыбнулся. Ибарра равнодушно пожал плечами.
– Может, позовем Генри? – предложил Ветер.
Едва ли это был запланированный «карьерный ход», сделанный ради набора нескольких лишних очков за счет соперников. Просто Ветер оказался проворнее.
– Генри? – задумчиво нахмурился Хуан. – Почему бы и не Генри? Зови его сюда…
Реконкистовец кивнул и, повернувшись, жестом поманил друга к себе. Генри это удивило. Как и все, он заметил возникшее за центральным столом замешательство, но понятия не имел, чем оно вызвано.
– Что это там стряслось? – поскреб затылок Шурик. – Кто-то недоволен распределением мест?
– Не знаю, – пожал плечами Генри. – Не мое это дело: там лидеры, пусть они и решают.
– Неужели неинтересно? – возмутился Грейди.
Генри покачал головой.
– Не очень.
– Но, тем не менее, – напомнил Грейди, – дружище, позвали-то они тебя.
Молодой человек наградил друга тяжелым взглядом, но все же обернулся и увидел, что Ветер машет ему.
– Что бы там понадобилось? – пробормотал он в замешательстве, нервно комкая салфетку.
– Иди, иди, – напутствовал Грейди. – Нам с Шуриком больше достанется.
– Тебе бы все пьянствовать! – пожурил Генри друга, но все-таки не стал заставлять лидеров ждать и, пожелав соседям приятного аппетита, направился к столу. «Выясню, в чем дело, и вернусь назад, – думал он. – Наверняка какой-нибудь вопрос, который можно отложить до конца ужина…»
Когда Генри приблизился, Элеонора поднялась ему навстречу, приветливо и любезно улыбнулась и произнесла:
– Присоединишься к нам? – она сделала приглашающий жест. – Разбавишь нашу компанию?
– …старых пней и сундуков, – под нос себе дополнил Хуан, так что сидевший рядом с ним Рейн чуть не поперхнулся.
Генри хмуро обвел взглядом окружавших его лидеров: в таком шикарном обществе он чувствовал себя несколько скованно и «не в своей тарелке». «А почему, собственно, я?» – крутилась в голове мысль, которую его лицо выражало настолько четко, что это вызвало сдержанный смех у лидеров – и смутило молодого человека еще сильнее. Он уже хотел было отказаться, но хозяйка настойчиво повторила:
– Присоединяйся, Генри, пожалуйста.
Как можно отказать вежливой просьбе? Наверное, как-то можно. Генри чувствовал, что все сейчас смотрят на него и ждут реакции. Он украдкой бросил взгляд на призрака, но тот сделал вид, что совершенно не заинтересован в вопросе, и демонстративно изучал рисунок на потолке. Ветер последовал его примеру. Выдерживать поединок с терпением хозяйки было незавидной участью, оборачиваться к остальным соклановцам, даже в поисках поддержки – признаком трусости. Он мялся примерно секунд тридцать (ровно столько длилась борьба стеснительности с гордостью, в которой неминуемо должен был победить трезвый рассудок). В конце концов, еще раз искоса взглянув на лидера, а потом – на хозяев, он молча отодвинул стул справа от Рейна и сел. Было слышно, как хмыкнул Иван, и облегченно вздохнула Элеонора, а Призрак ободряюще улыбнулся и украдкой ему подмигнул.
Элеонора поднялась и сделала знак своим помощникам, чтобы приглушили музыку. Вместе с аккордами притихли и разговоры – все взгляды обратились на хозяйку бала. Хуан откупорил бутылку и наполнил вином серебряный фужер (подарок старого друга: по словам мужа, она на все мероприятия брала его с собой). Молодая женщина с тихой благодарностью приняла фужер и, подняв его, обвела глазами зал. Ее лицо светилось радостной, спокойной гордостью – гордостью за всех них, за их союз. Если можно себе представить абсолютно счастливого человека, без сомнения, это была глава Грандов.
– Дорогие мои друзья… – заговорила она. Звучный голос летел в купольный потолок зала и отражался от стен: казалось, он доносится не от центрального стола, а отовсюду. – Трудно выразить словами, как я рада видеть всех вас вместе. Вы откликнулись на наше приглашение, и мы со своей стороны приложим все усилия, чтобы вы не скучали и ни в чем не чувствовали недостатка. Вас ждет множество развлечений и… сюрпризов. Прошу вас ничему не удивляться. Еще раз спасибо вам за то, что приехали. Надеюсь, такие встречи станут доброй традицией! – она галантно кивнула всем присутствующим, причем каждому казалось, что она кланяется именно ему и смотрит только на него. – У меня есть тост – за вас! И за нашу славную Испанию. За то, чтобы она всегда цвела и побеждала – а с такими как вы по-иному и быть не может – за то, чтобы любой из нас или из тех, кто приходит к нам, мог с гордостью сказать, что он – испанец.
Когда она замолчала, секунд пять висела полная тишина, а потом загремели стулья, зазвенели бокалы – все гости разом поднялись со своих мест, чтобы присоединиться к тосту. Громогласный возглас «Вива Испания!» взлетел к потолку. У некоторых непосвященных даже заложило уши – так оглушителен был рев нескольких десятков глоток. Дальше послышались прославления в адрес кланов и хозяйки лично.
– Веселитесь! – напутствовала Элеонора. – Угощайтесь! Будьте моими гостями!
И шум вновь наполнил зал. Все вернулись на места, музыка взвилась с новой силой, не мешая, впрочем, общению – она как бы растекалась по комнате, создавая приятный фон. Хлопали пробки, звенели бокалы и вилки, ровный гул раскатился по залу. Элеонора смотрела на своих гостей и улыбалась: вечер начался отлично, и ничто, кроме погоды, не предвещало неприятностей… да и последняя – лишь в том случае, если решит протечь крыша, а уж на эту тему она не беспокоилась.
– Хорошо сказано, – произнес Призрак, поднимая свой бокал. – Присоединяюсь.
Ибарра тоже улыбнулся хозяйке, но сделал вид, что пропустил слова соперника мимо ушей. Генри некоторое время молча сверлил глазами сидящих за столом лидеров, пытаясь осознать, что он здесь забыл, и не решили ли над ним просто подшутить, а затем поспешил переключить внимание на вино и ужин, которые оказались удивительно вкусными, и вскоре думать забыл о причинах своей неловкости.
Призрак, пользуясь моментом, завел разговор о какой-то книге. Генри ее то ли не читал, то ли не помнил, а потому не сразу осознал, что имеется в виду. Несколько фраз он пропустил, пытаясь вникнуть в смысл, пока не понял наконец, что речь идет о последней книге Элеоноры, которую она в ближайшее время собиралась издать. Они обсуждали различных знакомых, послуживших прототипами для ее героев, как кто получился и стоит ли писать продолжение. Призрак высказывал свое мнение, какие-то эпизоды особенно хвалил, какие-то считал чересчур яркими, но в целом сюжет ему понравился. Проблема состояла лишь в том, что если до этого разговоры на другие темы еще велись, то теперь в обсуждение книги оказались мало-помалу втянуты все, кто слышал беседу главы Реконкисты с хозяйкой. Практически сразу стало понятно, кто в курсе дела, а кто нет. Результат не слишком обрадовал Генри: практически все либо уже прочли рукопись, либо начали и были плюс-минус в теме. Сам же он к книге даже не притрагивался – только слышал о ней, а потому оказался выключенным из беседы, и это его нервировало и смущало.