Всего за 396 руб. Купить полную версию
…Вернемся к тверским критикам. Их не так много, но суть не в персоналиях. Она – в возможности и желании спокойно, может быть, даже хладнокровно пройти мимо, точнее – пройти рядом с точкой зрения, противоположной твоим оценкам и представлениям, пройти без гримас и плевков в сторону оппонента. Возможно ли это в Твери, в провинции? Или всякое – объективное и субъективное, блистательное и посредственное – некомплиментарное критическое слово всегда покажется здесь, в Твери, ущемленному авторскому самолюбию ничем иным, кроме как «бумагомараньем», «собачьим лаем», «пасквилем», «некомпетентностью», «злобными измышлениями», «недобросовестностью» и так далее (привожу здесь лично знакомый мне терминологический аппарат Г. Кизеля, А. Бойникова, А. Гевелинга).
Почти десятилетие тверская литература существовала в замкнутых границах. Провинциальный писатель был заточен в каземате собственного кабинета, книги, наконец, своего художества – своих образов. Он и раньше читал рецензии о себе, написанные по партийному ранжиру, по количеству званий и наград. Он и теперь, к сожалению, все еще надеется, что не прошли, а если и прошли, то вернутся золотые времена, когда членский билет союза, а тем более какого-то там PEN-клуба вдруг станет залогом его неприкосновенности.
Литература постмодернизма окончательно превращает текст в диалог – эпох, сознаний, стилей, полов. Превращает его в слово сказанное, живое, изменяющее жизнь, меняющееся в жизни, существующее в ней. Эта литература звучит сегодня в эфире реального пространства. Но уже сам скрытый оксюморон в сочетании слов – реальный эфир – свидетельствует о том, каким мимолетным может быть время «мнимой» литературы. Что придет следом? Может быть, капиталистический реализм…
Мы – провинциалы… И на малом географическом пространстве, встречая писателя на лестничной клетке с мусорным ведром, трудно бывает поверить в его гениальность. Но не менее трудно за ежевечерней партией преферанса с ним обратить его внимание на неудачную поэтическую фигуру…
Именно поэтому так легко и просто приживается сейчас в тверской молодой литературе тот легкий постмодернистский стиль художественной жизни, в котором писатель или поэт так же начинается с оригинальной фенечки на одной из конечностей, как театр с вешалки некогда начинался13.
Иллюзии тверской литературы
В последние годы в Тверской области происходит удивительный литературно-художественный подъем. Писательская организация увеличилась едва ли не в три раза. Что же происходит: Тверь чем-то отличается от других сел и весей России?.. Может, своим местоположением она обязана столь щедрым присутствием в Твери и области литературной интеллигенции. Однажды мне предложили составить словник для словаря «Тверская литература: век ХХ». Я не смог: выдохся, не добравшись и до середины, – писателей и писательниц оказалось около одной тысячи. Почти половина из них трудится на ниве тверской литературы до сегодняшнего дня. Стало быть, на каждую тысячу тверитян приходится по одному писателю…
О чем свидетельствуют эти цифры? Только не об особой тяге тверитян к местной словесности. Мы слишком мало знаем своих писателей. Мизерные тиражи от 500 до 1000 экземпляров едва расходятся в кругу близких друзей их авторов, не всегда попадают в фонды тверских библиотек, а уж сигнальные экземпляры в книжную палату не всякое из тверских издательств себе может позволить.
Впрочем, за пределами области интерес к нашей местечковой литературе все-таки наблюдается. Один из сборников стихов журналистки Марины Батасовой мне показали в Петербурге, о «Вещах» культуролога Ефима Беренштейна расспрашивал московский критик, а журналом «Русская провинция» интересовались… из Парижа.
Ничего, кроме своего личного мнения, об этих и множестве других тверских авторов я сказать никогда не мог, потому что никакого иного, сформированного (например, критикой) о них не существует. Как, впрочем, и о любом другом тверском писателе или художнике. Оголодавшие по критике сочинители сами начали осваивать столь редкую для Твери профессию – пишут хвалебные отзывы-предисловия для своих книг: «ученики» ищут себе «учителей», а «учители» – «учеников».
Складывается мнение, что тверской гуманитарной интеллигенции, а только докторов филологии у нас около 20 наберется, до тверской литературы дела нет. Все они заняты своими научными или чаще преподавательскими проблемами.
Почему? Причина в самой тверской литературе, в том климате, который сложился в писательской среде города и области.
Тверская литература, как и столичная, давно поделилась на «кланы». В столице литературные «кланы» сосуществуют мирно: почти не обращают внимания друг на друга… Литературный процесс превратился в дорогу с многосторонним движением, где роль регулировщика выполняет простой спрос. Литература столицы живет по законам рынка. Издательства четко прослеживают читательскую конъюнктуру, которая везде своя – на бульварных лотках, в элитарных книжных лавках…
Издательское дело в столице прибыльно, потому что им заняты бизнесмены. Тверской литературой занимаются, за редким исключением, сами писатели. На художественном пространстве Тверского края в конце ХХ века были ярко выражены три литературные группы.
Первая сосредоточена вокруг Областного книжно-журнального издательства (ТОКЖИ), возглавляемого Е. Борисовым. Он также руководит и областной писательской организацией, и комитетом администрации по литературным премиям. Злые языки шутят: сам в союз писателей принимает, сам печатает, сам премии раздает.
Представители «борисовского» (простите мне эту, может быть, для кого-то обидную и не очень верную схематизацию) «клана» собрались в очередь у кормушки областного бюджета, заглядывая в карман налогоплательщика. Обсуждать деятельность этого издательства сложно, поскольку там все сосредоточено вокруг его главы. Издательство совершенно не приносит прибыли, только убытки. Книги его не поступают в продажу, велик процент списания. Составлением тематического плана с недавнего времени стал руководить так называемый редакционных совет, подобранный, вопреки постановлению губернатора, самим Борисовым, – получился междусобойчик, члены которого постепенно и начали в этом издательстве публиковаться.
Разумеется, в ТОКЖИ выходит много заслуживающих внимания авторов, но о качестве этой литературы можно судить только задним числом, полагаясь на прошлый авторитет А. Гевелинга и Е. Борисова… О его авторах последнее десятилетие никто ничего не пишет. Это сказано мною не только в упрек издательству, это общая беда местной литературы.
В конце 1980-х, казалось, – вот она свобода, пишу, что хочу – самовыражаюсь… Критика – не в счет… И, вот результат. Теперь всякий тверской писатель жалуется, страдает, обижается на отсутствие хоть какого-нибудь критического или читательского отклика на его творчество.
Второй «клан» на литературной поверхности Твери цементируется редакцией журнала «Русская провинция», обласканным столичной критикой. Это множество писателей из всех уголков Тверской области: прозаики, критики и, особенно, поэты. Сам более удачливый прозаик, публицист и теперь, безусловно, редактор, М. Петров широко известен за пределами области. И если уж вспоминают в столице о тверской литературе, то непременно говорят о журнале «Русская провинция». Это визитная карточка тверской литературы во всем мире: номера журнала вы найдете и в Библиотеке Конгресса США. М. Петров начал несколько интересных издательских проектов, в том числе совместно с Русским общественным фондом А. И. Солженицына – серия книг «Поэты русской провинции».