Багров Кирилл - Экзамен на выживание стр 9.

Рита ничего не ответила. Она не успела рассказать Косте и Кате с Игорем о вчерашнем разговоре с Ильей. Он позвонил ей около полуночи. Мама, подошедшая к телефону, была недовольна тем, что звонок разбудил ее. "Твои друзья понятия не имеют о правилах приличия!" – сквозь сон сказала она дочери, вскочившей с кровати.

Из телефонного разговора с Ильей девочка узнала некоторые подробности его встречи со Славиком в пустой аудитории и о внезапной спешке Вадима. Девочке тоже показалось весьма странным поведение последнего, что зародило в ее душе сомнения и подозрения. Тем более, этот неразговорчивый тюфяк никогда не внушал ей доверия. Мало ли что творится у него в голове? Может, он такой замкнутый от того, что ему есть, что скрывать?

Полученную от Ильи информацию необходимо было сразу же обсудить с ребятами, но Рита, взволнованная звонком приятеля и пролежавшая почти всю ночь без сна, к утру как назло отрубилась. Как известно, предрассветный сон особенно сладок и крепок, поэтому девочка не услышала звон будильника. Мама, которая встала спустя полчаса, была удивлена при виде мирно спящей в своей кровати дочери.

Ребята до сих пор ничего не знали о том, что произошло вчерашним вечером, да и сейчас вносить смуту в ясный разум Интернета было излишним. Рита решила пока вести наблюдения одна, а при встрече через трое суток рассказать обо всем ребятам.

– Хей, Марго! – Костя потряс за плечо задумавшуюся о чем-то девчонку. – Ты что, и вправду размышляешь о том, где у компаса ножки?

– Отвали, – отмахнулась Рита. – Ищите лучше карту! Ее-то у меня точно нет.

– И у нас нет! У нас тоже нет! – выпалил Славик. Казалось, его забавляла ситуация, в действительности грозившая ребятам многочисленными неприятностями.

Еще раз предельно тщательно обыскав рюкзаки и собственные карманы, ребята поняли, что карта пропала.

– Но куда она могла исчезнуть? – вслух размышлял погрустневший Костя. Ведь мы ее доставали, уточняли по ней маршрут, определяли направление…

– Если ее нет у нас, значит мы посеяли ее в пункте отправления, – сказала Рита.

– Логично рассуждаешь, – согласился Костя. – Тогда нам нужно вернуться и поискать ее там.

Ребята уныло переглянулись. Перспектива возвращения к исходной точке путешествия по полуденной жаре их явно не прельщала.

– Но мы же потеряем столько времени! – сказал Славик. – А нам никак нельзя опаздывать: мы должны уложиться в срок, чтобы не подвести всю команду!

Ясное дело, эта мысль тревожила нее только Славика.

– Разве мы можем пойти дальше без карты? – с сомнением произнесла Рита.

– Я помню маршрут! – с готовностью сказал Славик.

Девчонка подозрительно посмотрела на него: "То ли он хочет сбить нас с толку, то ли действительно беспокоится о том, чтобы мы пришли вовремя, – подумала она. – Подложил мне компас в рюкзак… Зачем?"

– И еще неизвестно, найдем ли мы карту, – добавил он.

– Ну, если ты точно помнишь маршрут, то нам не стоит терять лишние два часа. Уж до шалаша как-нибудь доберемся, а там присоединимся к ребятам: у них-то карта находится в надежных руках Игоря! Он будет контролировать каждый шаг группы, не допустит ни малейшей оплошности и уж тем более не потеряет такую ценность, как карта.

Костя говорил, но в его голосе все же сквозила неуверенность. Кому-то нужно было принять решение.

– А ты не запомнил маршрута? – спросила у него Рита, надеясь на зрительную память Интернета.

– Да вы же постоянно вырывали карту у меня из рук! Разве что-нибудь можно было разглядеть, когда карта мелькает перед носом?

– Я точно помню, что нам нужно идти только на запад, никуда не сворачивая, – сказала девочка.

– Да-да, – кивнул головой Славик. – Именно на запад! Я тоже в этом уверен!

– Тогда не будем терять времени, – со вздохом произнес Костя. – Все согласны переться в неизвестность без карты?

Ответа не последовало.

– Возражений не слышу. Тогда пошли!

Хорошо, что в начале пути ребята определили ориентиром возвышающийся на горизонте холм. К нему группа должна была подойти поздним вечером и заночевать у его склонов. Вечерней прохлады каждый ждал с нетерпением, – июньское безжалостное солнце накалило землю и воздух так, что было трудно дышать. Фляга с нагревшейся водой то и дело переходила из рук в руки. А заветный холм ближе почему-то не становился.

Глава 5

Электричка довезла Илью до конечной станции и выпустила его навстречу неизведанному. Неизведанное предстало перед мальчишкой в виде покосившегося деревянного здания вокзала, освещенного желтым пятном электрического света, щедро изливающегося из такого же ветхого, склонившегося фонаря. Пространство, существующее за пределами желтого пятна, было поглощено непроглядным мраком деревенской ночи: фонарь, как водится в малонаселенных пунктах, был единственным источником освещения во всей округе.

Это обстоятельство не смутило Илью, и он смело шагнул из раскрывшихся створок двери вагона в жуткую темень. Отойдя на несколько шагов от здания вокзала, мальчишка постепенно стал различать некоторые элементы местности. Вокруг возвышались деревья, сквозь которые в одной стороне можно было разглядеть белеющие в ночи поля. Никаких зданий, построек и в помине не было. Илья решил переночевать на вокзале, а как только рассветет, определить направление и немедленно отправляться в путь.

Поутру, подкрепившись и набравшись сил, мальчишка вышел из здания и осмотрелся. От вокзала расходились три дорожки в разные стороны, причем одна из них была похожа на проезжую колею, а две другие напоминали скорее узкие лесные тропинки, поросшие травой. Это означает, рассудил Илья, что неподалеку есть три деревни: одна большая и две маленькие.

На практических занятиях Илья всегда ориентировался на местности быстрее и точнее всех, поэтому и сейчас он без сомнений определили верное направление: двигаться ему предстояло по одной из "лесных тропинок", – той, которая вела направо.

На своей отксерокопированной версии карты отчаянный путешественник-одиночка еще дома вычертил совместный маршрут, начинающийся от шалаша, а также нарисовал свой собственный путь, ведущий от Коконевки (так называлась конечная станция электрички) к вышеобозначенному пункту. Поскольку Коконевка располагалась в юго-западной стороне, путь к шалашу лежал на северо-восток. Стало быть, Илья двигался прямо навстречу второй группе.

Поглядывая на компас, болтающийся у него на груди, мальчишка направился по тропинке, уводящей в лесную чащу. Где-то поблизости послышалось знакомое дребезжание: из-за деревьев появился старичок на велосипеде. Оба были довольно-таки древними, особенно велосипед, грозивший развалиться на ходу. Характерное знакомое дребезжание издавало именно это нехитрое транспортное средство. Илья окликнул старичка, по всей видимости, являющегося представителем местного коренного населения:

– Доброе утро, вы не подскажете мне дорогу?

Старичок остановился и довольно ловко слез с велосипеда. Илья так и не понял, кто из них при этом поскрипывал.

– Говори громче, сынок. Я глухой!

– Дедушка! – проорал мальчишка. – Я в первый раз в ваших местах! Не могли бы вы рассказать мне, как пройти на северо-восток?!

Старичок внимательно осмотрел приезжего с ног до головы, словно пытаясь угадать – хороший человек перед ним или плохой. По всей видимости, ответ во многом зависел от этого определения. Взлохмаченные рыжие вихры, частично скрываемые бейсболкой, подозрения не внушали, а спортивное обмундирование и экипировка в виде огромного рюкзака за плечами и поблескивающего в лучах восходящего солнца компаса свидетельствовали о приезжем, как о безобидном юном туристе, отставшем от группы.

– А ты, сынок, откель будешь? – глухота старичка отнюдь не мешала общительности. В округе осталось так мало местных жителей, что и поговорить-то не с кем было.

– Я из города! – прокричал Илья. В отличие от старичка, ему общение удовольствия не доставляло, так как приходилось вовсю напрягать голосовые связки. Поэтому ему приходилось выбирать максимально краткие фразы, наиболее емко выдающие необходимую информацию. – Путешествую!

– Штой-то ты один? Никак, своих потерял? – полюбопытствовал старичок.

– Ага! – кивнул головой мальчишка. – И я спешу! Скажите мне, как лучше пройти на северо-восток?

– А ты ходи прямо через нашу деревню, Малиновку, по этой-то тропке! Раньше деревня у нас была больша-ая, домов в триста! А после войны-то мало кто вернулся! А кто вернулся, в городах поосели, – молодежь-то не хочет нынче жить в деревнях, – вот и осталося в деревне с дюжину домов. Теперича и за буханкою хлеба аж но в Коконевку приходится ездить!

Общительный старичок поведал терпеливому Илье историю родного края, пожаловался на свое нелегкое теперешнее житье, но в конце рассказа мальчишка все же был вознагражден за понимание и вежливость по отношению к старшим:

– А за деревней пойдет лесок – пройти по леску можно, можно! В молодости мною там все тропки были исхожены, да и нынче за дровами, да за грибами, да за ягодами с бабою ходим. А за леском-от пойдет овраг, а за оврагом – редкий кустарничек, а за кустарничком – сызнова лесок, токма погуще: в тех местах уж никто не живет!

– Спасибо, дедуль! – поблагодарил старичка Илья.