Всего за 10 руб. Купить полную версию
Гостиная Василия начиналась практически сразу за входной дверью. Стены коридора снесли ещё во время прошлогоднего ремонта. Поэтому картинка с итальянской площадью, на которой расположилось летнее кафе, открылась друзьям, едва те переступили порог.
– Вот, – сообщил Васька и указал на ушастое ретро-кресло посреди комнаты. – Устраивайся и прищуривайся. Я чайник поставлю.
Когда Василий пришел из кухни с подносом в руках, увидел Ваньку и поспешил поставить горячие чашки на тумбочку
– Вань, ты что?
Ванька сидел в кресле посреди комнаты и делал лицом такие фигуры, какие под силу только никому не известному артисту Патрику Сноудену в мыльной опере «Сумасшедший помидор». Сначала он прищуривался, как мигающая девушка с кошелька. Но через пару секунд менял образ в противоположную сторону. И начинал таращить глаза, как таращат, должно быть, бешеные селёдки, которых только что отловили и сразу бросили в соль.
– Ты чего мигаешь лицом? – осторожно спросил Ванька.
– Ы! – издал Васька странный звук и указательным пальцем правой руки воткнулся в воздух перед собой.
В комнате было пусто, но Иван догадался, что, видимо, друг прищурился и увидел выбежавшего именно в эту минуту Дружка.
– А, и ты видишь, значит! – удовлетворенно произнес Васёк. – Погоди, принесу стул и тоже прищурюсь.
Он отправился за стулом на кухню.
– Ы! – выдохнул Ванька, продолжая тыкать пальцем в воздух перед собой и мигать всем лицом. – Ы! —
Василий принес деревянный венский стул, уселся напротив Ивана и прищурился:
– Ух, ты! Это что-то новенькое. Я такого тоже не видел, – радостно констатировал он.
Иван продолжал хватать воздух ртом:
– Ы!
– Согласен, – поддержал разговор Васька, – это круто.
В прищуре Васька увидел, как по площади перед кафе, прямо на них спешили люди с сумками, а некоторые с чемоданами. Они бодро добегали до конца картинки, быстро перелезали через условный бордюрчик прямо в комнату, пересекали Васькину гостиную наискосок прямо между друзьями и шустро залезали в картину напротив. Васька забыл, что дочь подарила ему две фрески. «Кафе на площади города Терамо» и узкую улочку в городе Сиракузы на острове Сицилия.
Таким образом, люди вылезали из Терамо, шустро пересекали комнату и сразу попадали на Сицилию
– Да, дела! – медленно протянул Васёк, – Как же я это раньше-то не видел?
– Да потому что, паром приходит ночью, – огрызнулась на ходу тётка славянской внешности. Похоже, это была единственная соотечественница среди пробегавших мимо итальянцев. И она не преминул переброситься с земляками словечком.
– Откуда приходит? – спросил автоматически Васёк
– Да никто не знает, – притормозила пышногрудая, плотно сбитая дама лет тридцати пяти в элегантном брючном костюме цвета ошпаренного огурца. – Но когда приходит, дает сигнал и открывается Ваша дырка. Кто о ней знает, может за две минуты попасть в Питер. Мне удобно, потому что моя дочь живёт прямо на канале Грибоедова. Она недавно вышла замуж.
Тётка шустро подбежала к фреске с узкой улочкой в Сиракузах и занесла ногу на тротуар.
– А вы не видели мою собаку?– хрипло выкрикнул Васька, не особо рассчитывая на ответ. Но тётка вдруг спросила:
– Рыжую, лохматую, большую? А как же? Всегда сидит, плату собирает. Копеечку не дашь, в дырку не пропустит, тварь. Это вы её научили?
– Да нет, она сама, – поспешил заверить Васёк. Послушайте, а как мне попасть в Терамо?
– Обратная дырка откроется только через час. Послушайте мужики, – обратилась тётка к Василию, Иван продолжал хватать ртом воздух, мычал, «укал», «ыкал», но так и не смог произнести ничего членораздельного. – Мне сейчас некогда, у меня меньше часа, хочу вернуться к сегодняшней обратной дырке. Если вам действительно надо – дождитесь меня, я вас проведу.
– Послушайте, крикнул Василий уже убегающей женщине. А если не вернетесь, как нам попасть в Терамо?
– Ищите правильный угол прищура! – крикнула тётка, уже сбегая по улочке Сиракуз.
– А как Вас зовут, милая дама? – спросил Буратиночка, сообразив, что с этого надо было начинать разговор?-