Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Для крестьян последствия Смуты были неопределенны – крепостную зависимость не отменили, но и не ужесточили{2}. Нефёдов по этому поводу пишет: «В конечном счёте, главная причина войны – проблема крепостного права – так и не получила своего разрешения. Положение оставалось противоречивым: формально законы о прикреплении крестьян и 5-летнем сроке сыска остались в силе, но фактически они не действовали. На Юге крестьяне официально могли уходить от помещиков; в других районах они уходили, не обращая внимания на законы». Главным итогом Смуты, заключает Нефёдов, «была всеобщая разруха». С заключением можно согласиться, хотя непонятно, что тут внёс неомальтузианский анализ.
Роль личности в истории. Неомальтузианский подход страдает тем же недостатком, что исторический материализм – упрощением. Все сводится к схемам: у неомальтузианцев – к соотношению численности трудящихся и элиты и перепроизводству, у марксистов – к производственным отношениям и классовой борьбе. Разница не так уж велика. В обоих случаях нет анализа общественной психологии людей того времени – этносов и социальных групп. Выпадает из рассмотрения человек, а вместе с ним – роль личности в истории. Между тем, история изобилует примерами, когда один человек влиял на судьбу народа или государства. Особенно возрастают возможности подобных людей в переломные моменты истории, в частности, в периоды кризисов.
Роль личности в истории вполне согласуется с теорией систем. Ведь в случае кризиса системы её ритмы разбалансированы, возможности перехода в другие состояния резко возрастают и сравнительно небольшие воздействия приводят к далеко идущим последствиям. Возникает известный в теории хаоса эффект бабочки, когда машущая крыльями бабочка может вызвать лавину событий, в результате чего за тысячи километров пойдёт дождь. В человеческом обществе действуют не порхающие бабочки, а личности, активные и нередко облачённые властью. Их жизнь и дела обрастают легендами и нередко трудно разобраться, где кончается реальность и начинается миф. Понять, как создавались мифы Смутного времени, можно из записей современников – людей XVII в., страстных и предвзятых, склонных видеть мир в чёрно-белых красках.
1.3. Мифотворцы Смутного времени
Предвзятость источников. О Смутном времени остались многочисленные записи современников – русских и иностранцев. Казалось, историкам не составит труда воссоздать картину событий, но чем глубже анализ, тем больше сомнений возникает в достоверности сведений. Разочарованный Н. И. Костомаров писал: «Замечательно, что лживость, составляющая черту века, отразилась сильно и в современных русских источниках той эпохи до того, что, руководствуясь ими и доверяя им, легко можно впасть в заблуждения и неправильные выводы; к счастью, явные противоречия и несообразности, в которые они впадают, обличают их неверности». Следует заметить, что так же ненадежны и свидетельства иностранцев.
В записях современников Смуты бросается в глаза невиданное раньше личное отношение к событиям. Писатели русского Средневековья тоже были пристрастны, но они мыслили в системе моральных координат православия и встроенности человека и общества в христианский Космос. Здесь же автор становился не только свидетелем, пусть пристрастным, а судьей и творцом истории. Подобный индивидуализм есть знак Нового времени, пришедшего в Россию. Тем более, это относится к запискам европейцев, ведь Новое время ещё раньше появилось в Европе. Все это способствовало расцвету исторических мифов о Смутном времени.
1.4. Русские современники Смуты
Свидетели Смутного времени принадлежали к различным слоям общества – преобладали лица духовного звания, но были князья, дворяне, приказные. Происхождение и принадлежность к партиям определяли симпатии. Значение имело и время написания: новые реалии и конъюнктура постоянно меняли оценку событий. Ниже рассмотрены основные русские сочинения о Смуте с 1598 по 1630 годы в последовательности их написания. Главное внимание уделено не анализу их содержания, что блестяще сделал С. Ф. Платонов ещё на рубеже ХХ в., а личностям авторов и характеру их предвзятости в оценке людей и событий.
«Повесть о честном житии царя и великого князя Феодора Иоанновича» написана после смерти Фёдора, но до избрания царем Годунова, т. е., между 6 января и 3 сентября 1598 г. Автор, патриарх Иов, стал первым русским патриархом в 1589 г. благодаря покровительству Годунова. «Повесть» создана в жанре житийной литературы, но отличается идейно: за традиционным для жития описанием жизни усопшего праведника скрыта неизвестная раньше в России агитация по выбору нового царя. Иов в самых возвышенных тонах описывает Фёдора Ивановича. Царь был «благочестив, милосерден, нищелюбив и странноприимец». При нем Россия цвела, и во всех делах ему помогал советник Борис Годунов. Этому «изрядному правителю» обязана Россия процветанием. Повесть подводит читателя к мысли, что для России не может быть лучше царя, чем Годунов – ведь Фёдор возложил на него свою златую цепь: «сим паки на нём преобразуя царского своего достояния».
«Сказание о Гришке Отрепьеве» также прославляет избрание царя, но не Годунова, а Василия Шуйского. «Сказание» написано неизвестным автором во время подготовки к венчанию на царство Шуйского (1 июня 1606 г.). В нём автор обличает не только самозванца, но и Бориса Годунова – гонителя бояр и убийцу царевича Дмитрия. Согласно «Сказанию», народ понимал, что Годунов не истинный царь, и появление самозванца, назвавшего себя природным государем, привело к «смятению умов».
Шуйский первым понял самозванство «ростриги», и он же первым от него пострадал. Князя отвели на казнь и он, при скоплении народа, объявил, что погибает от рук «врага християнского, от еретика, от Гришки… умирает за правду». Всё же самозванец казнь заменил ссылкой. Возвратившись из ссылки, Шуйский видит, что самозванец и поляки вознамерились «разорить православную веру» и убить бояр и воевод. Тогда он с братьями обратились к москвичам и повели их в Кремль для расправы над «ростригой». Возглавлял их князь Василий, «скачюще на кони по площади и к рядам и вопиющи гласом велиим: Отцы и братия, православные християне! постражите за православную веру, побеждайте врагов християнских!».
«Повесть како отомсти всевидящее око Христос Борису Годунову» сохранилась в составе сборника, известного под названием «Иное сказание». Известна ее сокращенная версия – «Повесть како восхити неправдою на Москве царский престол Борис Годунов». Повесть написана летом 1606 г. книгохранителем Троице-Сергиева монастыря Стахием. Стахий – поклонник боярского царя Василия Шуйского. Он ненавидит дворянских царей – Бориса и Лжедмитрия. Годунова он обвиняет в убийстве царевича Дмитрия и царя Фёдора. За его преступления Бог «попусти на него такого же врага и законопреступника… сынишку боярского Юшку Яковлева сына Отрепьева». В Москве расстрига разорил монастыри, соорудил «потеху» в виде треглавого ада, женился на «люторке» и волшебнице и «начат суботствовати римски, якоже обещася папе о том, в среду и в пяток и телчия мяса и прочие нечистоты ясти». Когда же замыслил перебить бояр и «всех православных христиан», против него выступил народ во главе с Шуйскими и расстригу убили. На престол был избран «всею Российскою областию» благочестивый, «всех благоверных царей корене» Василий Иванович Шуйский.
«Извет старца Варлаама…». В «Иное сказание» введён «Извет старца Варлаама…», где описано бегство из России чернеца Григория, объявившего себя в Польше царевичем Дмитрием. Долгое время «Извет» считали литературным вымыслом. Но Е. Н. Кушева (1926) и И. А. Голубцов (1929) доказали, что «Извет» основан на челобитной Варлаама Василию Шуйскому. В царском архиве нашли текст челобитной и указания на дело Варлаама. Старец написал «извет» (донос) по возвращении из Польши осенью 1606 г. В нем он признается в бегстве за границу с Григорием, будущим самозванцем. Старец всячески хочет убедить власти в своей невинности. Он не уверен, что заслужит прощение, и заканчивает просьбой послать его на Соловки, т. е. в ссылку. Но «Изветом» остались довольны, и Варлааму разрешили поселиться в Смоленске в Авраамиевом монастыре.[11]