Всего за 399 руб. Купить полную версию
– Хорошо, я понял, – кивнул Кристофер. – Больше я не буду заводить с Дмитрием разговоров о переходе в орден. Но не из страха! Я хочу, чтобы вы поняли: мы не враги. Мы ищем истину. Таков наш долг перед нашим Господом и нашей верой! Если мы станем помогать друг другу, а не мешать, легче окажется всем. Не нужно делать так, чтобы все от вас убегали! Если ваш друг вернется, обретя новое знание, вы станете только сильнее. Он ведь будет не только отдавать, но и приобретать. А сбежавшие не возвращаются.
– Ага, как благородно! Ты посеял ему в сердце червя сомнения и теперь будешь дожидаться всходов? Зря стараешься! У нас живое дело, у вас мертвые кельи. Захочет заняться теорией? Так ведь для разума цепей нет! Коли Дима пожелает, он с легкостью проработает теорию и здесь! Уезжать для этого в Швейцарию вовсе не обязательно. Поэтому давайте будем взаимно вежливы. Компренде?
– Хорошо-хорошо. Я все понял, вопрос закрыт! – Монах развернулся и ушел по вагону прочь.
Варнак с минуту смотрел ему вслед. Потом пожал плечами и вернулся в купе.
– А где наш друг? – осторожно поинтересовалась девушка.
– Ушел. Ничего не сказал, – развел руками Еремей.
– Ты уверен? Мне показалось, между вами возникло некое напряжение…
– На нем нет ни единой царапины! – клятвенно уверил человековолк. – К тому же Вывей оставался с вами.
Поезд притормозил на каком-то полустанке, минуты три отстоял, затем тронулся дальше.
Еще через минуту дверь отъехала в сторону:
– Тада-да-дам!!! – Кристофер Истланд выставил на стол пластиковое ведерко с вареными раками и упаковку пива.
– Эта поездка становится все интереснее и интереснее! – встрепенулась Катя. – Никогда в жизни не пробовала раков. Но всегда хотелось.
– Клянусь, это самая лучшая еда для дальнего пути! – уверил монах. – Можно очень медленно, без спешки разбирать и высасывать каждую лапку. Во время обычного обеда такого себе не позволишь. Правда, холодные. Не обессудьте… Еремей, откроете?
Варнак удивленно вскинул брови. Он не очень понял, почему Кристофер обратился именно к нему?
– Мы же друзья? – ответил вопросом на безмолвный вопрос монах. – Вы же не откажетесь помочь другу?
– Да, мы друзья, – мрачно согласился Еремей. – И мы хорошо понимаем друг друга…
– Мы поняли друг друга, – покладисто согласился вербовщик.
Варнак был уверен, что монах врет! Просто пытается загасить конфликт и остаться в контакте с намеченной жертвой. Но не выкидывать же его в окно! Все же коллега подзащитного и официальный представитель ЦЕРНа.
Поэтому Еремей подцепил ногтем крышку, легко ее содрал, выбрал одного из раков, опустил под стол:
– Вы не обидитесь, друг мой, если я не буду пить пива? Ничего личного. Просто я не переношу алкоголя.
– И я тоже… – вскинулась Катя. – Не хочу растолстеть.
– Кажется, нам придется решать эту проблему вдвоем, мсье Кудряжин, – открыл одну из бутылок монах. – За Вальтера Ритца! Живой символ того, как радикально влияет талантливая личность на развитие человечества. Если бы он не умер молодым, вся наша наука, технологии, наша жизнь были бы совершенно другими!
Иными словами, вербовщик продолжал гнуть свою линию. Хотя уже и не так откровенно.
Но пока Варнак думал, как его аккуратно осадить, хмель добрался сначала до языков мужчин, а затем и до их мозгов, задолго до вечера качественно выведя обоих из строя…
Толком проснуться они сумели только к часу прибытия поезда в Ростов.
На жарком полуденном перроне гостей ждал сюрприз: тщедушный безусый паренек с картонным плакатом, на котором были выписаны фамилии Димы и Кристофера.
– Вообще-то, нас четверо, – подошел к нему Кудряжин. – Даже пятеро. Этот пес без ошейника и намордника тоже в командировке.
– Меня предупредили. – Паренек сломал плакат и сунул его под мышку. – Николай Альбертович сказал. Отсюда к Волгодонску рельсовый автобус только завтра в половину седьмого утра отправляется. С третьего перрона. Чего вам всю ночь маяться? А на машине за три часа доедем.
– На машине? – оглянулся на сотоварищей Дмитрий. – Тогда и вовсе хорошо! Вот только не помешало бы сначала немного перекусить.
– Да, – поторопился кивнуть парень. – Мне и на это расходные деньги выделили. На всех.
– А что за рельсовый автобус, который от перрона отъезжает? – заинтересовался Варнак, впервые услышавший такое выражение.
– Ну, это типа маленькой электрички у нас бегает. Два вагона, один мотор. Все хорошо, только расписание неудобное. Давайте я вещи возьму.
– Иди дорогу показывай, – отмахнулся Дима. – Сами донесем.
На площади перед вокзалом выяснилось, что за ними прислали «Волгу». Причем не просто «Волгу», а черную! Мечта всех чиновников советского разлива привела путников в ужас – в летнем Ростове-на-Дону и так-то дышать было нечем, а уж внутри оставленной на солнце темной машины впору пироги запекать, а не по улицам передвигаться!
– Сейчас поедем, в салоне все быстро проветрится, – виновато развел руками паренек, из чего стало ясно, что кондиционера у него тоже нет.
– Ладно. В любом случае лучше плохо ехать, чем хорошо идти, – ответил за всех гостей Варнак.
Уложив вещи в багажник и спешно опустив стекла, пассажиры забрались в салон. Молодые, разумеется, назад, чтобы быть вместе. Кристофер сел рядом с ними, а Еремей с Вывеем устроились впереди: человек на сиденье, волк внизу, положив ему голову на колени. Иначе он просто не помещался. Машина затряслась, пару раз фыркнула и заурчала.
«Подтраивает», – вспомнил Варнак подзабытый, благодаря «Паджеро», термин и спросил:
– Карбюраторная?
– Крепкая еще! Всех нас переживет… – Паренек сдал назад, вырулил с площади, повернул на четырехполосный проспект. – В конце Садовой есть хороший уютный ресторан. С кондиционером. Там пообедаете, а ужинать уже на станции будем.
«Волга» шла ровно и ходко, слабо покачиваясь. И это на гладкой дороге. Похоже, амортизаторы тоже были не ах. Но Еремей промолчал, удивляясь неприятно знакомому запаху. Очень слабому, но гнусно-вкрадчивому, с примесью миндаля и жженого чеснока…
Запаху недавно переплавленного старого тротила!
– Что за черт?
Спецназовец закрутился и быстро понял, что пахнет не от машины. Пахнет из окна. А поскольку аромат слабее не становился, это означало, что от его источника они не удаляются. Получается…
– Вот проклятье! Ну-ка, парень, вдави!
Впрочем, водитель и так притопил и мчался, обходя одну машину за другой. Три иномарки, «зубило», потрепанный «Форд», белая «шестерка», из-за жары тоже несущаяся со всеми открытыми окнами. И еще до того как Еремей увидел небритое лицо ее владельца и расширенные зрачки, он уже ощутил сочащийся из ее салона миндально-чесночный аромат.
– Быстро стой! – рявкнул он в самое ухо водиле, хватаясь за руль, чтобы тот не запетлял и, не дожидаясь ответа, рванул рычаг стояночного тормоза, ударил по кнопкам ремней безопасности. – Стоять!!! Все вон из салона!
Задние колеса пошли юзом, выворачивая «Волгу» прямо на двойную сплошную, сзади тоже завизжали тормоза. Варнак выскочил из машины, быстро перекатился через капот, распахнул водительскую дверцу, выкинул не успевшего ничего понять паренька на дорогу и еще раз рявкнул:
– Все вон!!!
Дима и Катя, уже неплохо его знавшие, быстро послушались, а вот гость из ЦЕРНа, крутя головой, только бормотал:
– Et ce qui s’est passé? Qu’est-ce?[3]
Однако объясняться с ним у Еремея не было времени. Варнак дал полный газ, втыкая передачи без перегазовки; не глядя на светофоры, промчался через перекресток, быстро нагоняя «шестерку».
Та уже почуяла неладное, тоже начала разгоняться, но против «Волги» – хоть карбюраторной, хоть инжекторной – ее силенок не хватило.
За вторым перекрестком Варнак нагнал урода, обошел слева через сплошную и решительно подрезал, не пугая, а со скрежетом прижимая его морду к тротуару задней дверцей. Притиснул к бордюру, поставил нейтраль и выпрыгнул наружу.