Всего за 399 руб. Купить полную версию
– Церковь защищает теорию Большого взрыва? – недоверчиво переспросил Варнак.
– Деньги решают все! – сжал кулаки Кудряжин. – У Ватикана казна богатая. Они платят за проталкивание всякой чуши и за разгромные рецензии любых альтернатив. А большего для убийства реальной науки мракобесам и не нужно!
– Милый, – Катя прижала ладонь мужа к столешнице, – я понимаю, что это не женское дело, но мне все же интересно, ради чего ты так азартно размахиваешь руками перед самым лицом профессора Истланда?
– Доктора… – совсем тихо и скромно поправил ее монах.
– Родная, не беспокойся, мы не станем драться. – Дмитрий поднес ее пальцы к губам. – Это обычный научный диспут о взглядах на теории продажные и истинные! Ты просто ни разу не была на собраниях нашей кафедры.
– Раз я все равно не пойму, можешь не объяснять, – смиренно кивнула девушка. – Ведь я даже не зоолог.
– Вы преувеличиваете влияние Ватикана, друг мой, – миролюбиво защелкал четками монах. – Да, разумеется, католическая церковь приложила немало усилий для продвижения в массы именно библейской теории астрофизики. Но не забывайте, что Папский престол – это в первую очередь политическая структура! А уже во вторую – финансовая. Между тем большинство христиан вовсе не политики и не стяжатели, они искренне заинтересованы в познании Божьего замысла. Нас интересует истина, а не то, как ее можно использовать! Возьмем наш орден. Он не очень богат и никогда богатым не будет. Но мы всегда рады предоставить кров и поддержку любому смертному, готовому посвятить себя истинной науке! Дворцов не будет, но хороший дом и некая сумма, которая позволит ученому и его семье вести достойную жизнь, – все это в ордене Экклезиаста гарантировано каждому. Тем более тому, кто способен собрать в стройную обоснованную теорию старые предсказания Вальтера Ритца.
– Кто такой Ритц? – уточнил Варнак.
– Друг и соратник Альберта Эйнштейна, вместе с которым они выпустили ряд работ, – ответил Кудряжин. – Автор достоверной теории строения Вселенной, в которой, в отличие от теории относительности, нет противоречий и которая, в отличие опять же от теории относительности, дала целый ряд предсказаний, впоследствии подтвержденных астрономами. Ритц легко объясняет, а частью предсказывает все те факты, которые катастрофичны для гипотезы Эйнштейна.
– Проработка этой теории станет важнейшим вкладом в понимание Божьего замысла, – согласно кивнул Кристофер. – Эта научная тема настолько интересна, что вложиться в нее…
– Ну-ка, стоп, самаритянин! – вскинулся Еремей, сообразив, что от общих теорий монах плавно и вкрадчиво перешел к прямой вербовке его подопечного. – Это еще что?! У Дмитрия своей серьезной работы хватает! Он нужен на АЭС и в институте. На нем сейчас сразу четыре проекта висят! Их нужно доводить до ума в первую очередь!
– Компенсаторы АЭС – это чисто инженерный прикладной вопрос. Любой инженер справится! А мы говорим о фундаментальной науке. Основе основ, смысле жизни для настоящих ученых, для высоких интеллектуалов.
– Если бы «любой», то по командиров…
И тут, как всегда некстати, в кармане проснулся телефон, мелко пиная его в ногу. Варнак сбросил бы звонок, но на экране высветился номер Зоримиры. Еремей вздохнул, нажал кнопку вызова, поднес к уху.
– Да?
– Немедленно возвращайся! – без предисловий потребовала ведьма. – Ты нужен Укрону!
– Какое «возвращайся», ты что? – Еремей поднялся, дернул дверь, но та, как назло, заела.
– Немедленно прыгай с поезда – и пулей в Москву!
– Совсем с ума сошла? – Спецназовец не сразу сообразил, что замок закрыт, потом повернул задвижку, дернул створку. Та наконец-то поддалась. – Забыла, какой завтра пик на графике? Дима почти наверняка погибнет! А скорее всего, и прочие его попутчики.
– Сейчас не до пиков!
– Ты вообще думай, Зоренька, что сказываешь! – «Леший» вышел в коридор, запер купе и пошагал в сторону. – Речь о живых людях идет! Сделаю свое дело и вернусь. Что случилось-то?
– Кошмар с ним случился, Варнак! – повысила голос гадалка. – О раскрытии печатей вещает, грехах и бедах и о каре своей позорной. Я не понимаю его, Рома! Он чего-то хочет, требует, но не говорит! Приезжай, может, хоть ты разберешься. Хотя бы просто побудь рядом с этим чудищем! Успокой его!
– Да… – Волчьими ушами Варнак услышал, как Истланд заговорил с Кудряжиным о важности науки и о том, что орден готов хорошо оплатить труд по развитию теории Ритца, волчьей же мордой двинулся вперед и предупреждающе зарычал.
Монах чуть не подпрыгнул, с изумлением уставившись на зверя:
– Ты что, меня понимаешь?
– Еще как! Они с Еремеем точно одно целое, – ответила Катя. – Иногда кажется, что Вывей все его мысли и желания на расстоянии угадывает! А вы что, в самом деле можете купить нам домик в Швейцарии?
– Будем только рады! – ответил вербовщик. – Жизнь там намного дешевле и спокойнее, нежели в Москве, а мы заинтересованы, чтобы хороший теоретик пребывал в комфорте. Он не должен думать о деньгах или трубах. Он должен заниматься своим делом. Наукой!
– Прости, мне пора… – Варнак повернулся и побежал назад в купе. – Потом перезвоню.
Он дернул дверь, просунул голову внутрь.
– Мсье Истланд, выйдите на минуточку… Пожалуйста.
– Да, иду, – поднялся монах.
Варнак поймал его за ворот, оттащил в сторонку:
– Что вы себе позволяете, церковное преосвященство! Вас принимают как гостя, со всей душой, а вы нагло пытаетесь красть специалистов!
– Почему красть? Кому он тут нужен? – растерялся перед таким напором монах. – Господин Кудряжин пытался опубликовать свои формулы раз пять или шесть, но ему неизменно отказывали. Любые работы, не то что опровергающие теорию относительности, а просто не связанные с ней, в научных журналах находятся под запретом. Орден Девяти Заповедей – это единственная организация, которая готова всерьез оценить труды Дмитрия и провести опыты по их проверке. Когда они получат экспериментальное обоснование, ваш друг обретет достойное научное звание и известность, а наука совершит серьезный скачок вперед…
– Так, дружище! – повысил голос Варнак. – Комиссарские лекции заканчиваем, у меня к ним иммунитет. Это мой специалист, у него есть своя работа! И если кто-то протянет к нему свои грязные лапы…
– Это не его уровень! Неужели вы не понимаете?! – вскинул четки Истланд. – Кудряжин чуть ли не единственный физик в мире, который хорошо разбирается в выкладках Ритца! Большинство про баллистическую теорию не знают вообще ничего! Вы хоть понимаете, что у вас здесь штучный специалист мирового уровня паяет разводку цепей на электростанции?! Это все равно, что микроскопом гвозди забивать!
– Это мой гвоздь, монах, и мой микроскоп! Могу и по пальцам попасть. Я понятно выражаюсь, мсье Истланд?
– Подождите… – прикусил губу священнослужитель. – Вы говорили, что занимаетесь сглаживанием суточных пиков в энергоснабжении. Давайте договоримся: орден Экклезиаста подготовит для вас качественное технико-экономическое обоснование перевода любого города России на аккумуляторный общественный транспорт, а вы взамен дадите Дмитрию Кудряжину возможность вместо этого тупого ремесла заниматься теорией Ритца. Орден принимает в свои ряды только самых достойных и грамотных специалистов! Обоснование будет безупречным, хоть на президентскую премию выдвигайте.
– Вы даже не представляете, Истланд, – вздохнул Варнак, – сколько людей и не совсем людей мне придется убить, чтобы в правительстве приняли эту программу. Я не могу рисковать!
– Вы шутите?
– Ничуть.
– Однако у вас суровая научная школа, господин Варнак.
– Именно!
– Но вы же не сможете посадить Дмитрия на цепь! Он не ваш раб! И он перспективный ученый!
– Мсье… – Варнак ласково и многозначительно погладил монаха ладонью по груди, подбирая слова, коснулся пальцем значка на лацкане, дернул за цепочку, что свисала с кувшина на колесе.