Запахнув шубу, она все-таки направилась к дверям администратора. В кабинете дама уселась в кресло и, не спросив разрешения, закурила. Охранник позвонил старшему смены, в чьи обязанности входило разбираться с задержанными, но вместо него через пару минут пришел сам Чернаков, давший указание обо всех происшествиях сразу сообщать ему.
– Так где вы купили набор? – переспросил он любительницу халявных вилок, выслушав доклад охранника.
– На Петроградской стороне. В магазине хозтоваров на Большом проспекте.
Шеф СБ осмотрел коробку с набором.
– Это вы срезали ценник?
– Ничего я не срезала! Мне в таком виде ее продали.
– А что же тогда звенело? – спросил бывший омоновец. – Может, у вас еще что-нибудь есть?
– На, смотри! – На сей раз дама не возражала против обыска и сама раскрыла сумку.
Вячеслав Андреевич кивнул на подол шубы.
– К вам бирка приклеилась… Вон, на шубе. Наверно, вы зацепили какой-нибудь товар, она и сработала.
– Бардак! – Задержанная сорвала бирку и со злостью швырнула ее на пол. – Теперь я могу идти?
– Конечно, – располагающе улыбнулся Чернаков, – вот только разберемся с набором. Просто у нас продаются такие же. Проверим на всякий случай… Юра, пригласи из отдела посуды старшего продавца.
Охранник скрылся за дверью. Воспрянувшая было духом дама снова закручинилась.
– Судимы?.. – вежливо спросил Чернаков, словно бы речь шла о том, где гражданочка проводила свой летний отпуск – на Красном море или в Анталии.
– Не ваше дело… Я опаздываю…
– Значит, судимы… – кивнул шеф СБ. – Но мне без разницы, нам детей не крестить. У меня просьба – когда придет продавец, не надо говорить, что вы забыли оплатить товар. Все равно не поверим, а наше с вами драгоценное время потеряем.
Дама бросила на Чернакова презрительно-злобный взгляд школяра, получившего заслуженную «пару», но считающего, что во всех бедах виноват препод.
– Вы и продавца могли подговорить, – не зная, что ответить, предположила она.
– Ага. И ценник на шубу приклеили. Нам вот делать больше нечего.
Приклеили, приклеили, чего уж скромничать. Надо же как-то объяснить, почему сработала рамка.
– Хорошо, – дама достала из сумки кошелек, – я оплачу набор еще раз. Время дороже…
– Зачем же тратить лишние пять тысяч? Мужу гостинец купите. В ФСБ не очень высокая зарплата.
Зашла продавщица. Расследование было скорым. Она сразу узнала задержанную, подтвердила, что та купила мельхиоровый набор в «Планете».
– Спасибо, – поблагодарил ее Чернаков, – у меня просьба: не уходите пока на обед. Сейчас приедет милиция, вас надо будет опросить.
Продавец вернулась в зал.
– Я не поняла, – дама вскочила со стула, – какая еще милиция? Я автоматически сунула эти вилки в сумку и забыла оплатить…
– Мы ж договаривались насчет плохой памяти… А милиция обыкновенная. Районная. Или вы хотите, чтоб приехали из Управления?
– Но я же готова заплатить!
– Наша справка. Превращение чужого имущества в личное согласно статье сто пятьдесят девятой Уголовного кодекса наказывается лишением свободы на срок до… Да вы и сами знаете. И возмещение ущерба не освобождает от ответственности. Увы, такова жестокая действительность.
Начались обычные в таких случаях уговоры… Больная мама, пьющий муж, голодные дети, отпустите, больше не буду, заплачу двойную цену. Краснота на щеках и боль в слезящихся глазах.
– Документы при себе есть какие-нибудь? – пресек уговоры Чернаков, доставая бланк акта задержания.
– Нет… Я не обязана их носить.
– Ну, естественно. Пингвин не велел…
Конечно, дамочка могла не иметь никакого отношения к Пингвину, но проверить не помешает. Тест показал – знакомы. И возможно, близко.
– А при чем здесь Пингвин? – «повелась» она.
– Как при чем? Он же тебя сюда откомандировал.
Дамочка, споткнувшись на Пингвине, страшно занервничала, обильно покраснела, но не сдалась.
– Какой такой Пингвин? Что вы из меня дуру делаете?!
– Как вас звать?
– Галей… Галиной Михайловной.
«Галина Красная…»
– Так вот, Галя… Не знаю, что у тебя за биография, но подозреваю – боевая. В четырнадцать лет полком командовала… Вернее, отрядом. На зоне. Поэтому с органами встречаться не интересно. Особенно памятуя, что взяли тебя с поличным.
Вячеслав Андреевич хищно, по-жегловски улыбнулся.
– А мне нечего бояться! Меня незаконно обыскали. В суде не прокатит!
– Не сверкай эрудицией, Галина Михайловна. Все прокатит, ибо прав победитель. Как говорят спортсмены – счет на табло. И не нужен тебе никакой суд. Поэтому предлагаю деловой разговор, пока милиция не приехала.
– Пять штук сверху хватит?
– Ну что ты все на деньги переводишь? Я ж не гаишник, а человек с понятиями.
– А чего надо-то?.. – Галина Красная растерянно захлопала глазами, возможно, предполагая, что ее попросят об интимной услуге. А что еще можно попросить у женщины, кроме денег?
– Да, в общем-то, как всегда… Шепчешь, кто еще из пингвиновской команды бомбит в «Планете» и других заведениях розничной торговли. Мы возвращаем набор на прилавок и расходимся с миром.
– Вам только шепни, потом не отвяжешься…
Судя по интонации, Галина Михайловна когда-то состояла на негласной связи у правоохранительных органов. Причем явно не по собственной инициативе.
– А как иначе? Ждать, пока рамочка зазвенит? Так рамочка на честных людей рассчитана, которые действительно заплатить забыли…
Галина Михайловна секунд пять что-то прикидывала в уме:
– Вы чего, меня пасли?
– Ну а с чего бы ты зазвенела? – признался Чернаков, прикидывая, что эти слова к делу не подошьешь. – Подсказали добрые люди. А теперь ты подскажи. Будет не так обидно.
– Не знаю я никого… Пингвин какой-то… А страуса вам не надо?
Чернаков на положительный ответ не очень-то и рассчитывал. Дамочка не из той породы. Но оно и лучше. Хуже, если бы она с собачьей преданностью в очах принялась бы диктовать фамилии или клички несуществующих людей. Проверяй потом…
Вячеслав Андреевич про себя улыбнулся, вспомнив, как по молодости лет решил вербануть засиженную уголовницу, попавшуюся на краже банки огурцов и бутылки из магазина самообслуживания. Молодой опер, нагруженный советами старших товарищей, предложил обоюдовыгодный вариант. Типа, сдавай кого-нибудь, а с магазином мы вопрос решим. Она и сдала. Сразу, без раздумий. В такой-то такой-то квартире живет страшный человек. Заманивает малолеток, насилует, истязает, короче, ведет себя некультурно и в чем-то даже преступно. Потом запугивает детишек до смерти, поэтому заявлений от них нет. «А ты-то откуда знаешь?» – «Так я с этим маньяком водку пила… Бегите быстрее, он сейчас как раз за очередной жертвой пошел!.. Поймаете, премию получите, а то и чин новый…» Чернаков побежал. Не за премией и не за чином, конечно. Проявить себя хотелось. Вот он, молодой, – только пришел и сразу маньяка повязал по оперативной информации!..
И нет чтобы завербованную воровку в камеру посадить, пока тему не проверит. Так нет же – отпустил на радостях. Да еще червонец на бутылку дал. Потом взял двух студентов-внештатников – и бегом в засаду, не предупредив начальство и коллег. Сами, сами гада возьмем!
Сам-сам-универсам…
Притаились на лестничной площадке. И действительно, минут через пятнадцать подходят к дверям дедок потрепанный и девчушка лет двенадцати с ранцем за спиной.
– Ты же обещал «киндер-сюрприз»!
– Будешь себя хорошо вести, куплю.
Нормальный разговор. Если в нормальных условиях. Но у нас-то ненормальные. У нас педофил проклятый. «Киндером» заманивает, сволочь старая…
Дверь оказалась хлипкая. Вылетела с третьего удара. Можно было, конечно, позвонить, вдруг бы сам открыл, но тогда бы терялся эффект внезапности. Деда с порога лицом к стене. «Молись, сволочь похотливая!» Кулак на пенсионера все-таки не поднялся. И, слава Богу. Потому что дед оказался не педофильным. А даже наоборот – бывшим районным прокурором. Почетным и заслуженным «прорабом» – прокурорским работником. Внучку из школы забирал. И нарвался на жестокую засаду. В итоге молодому оперативнику вместо премии – «неполное служебное», тут вариант с «оказанием сопротивления работнику милиции» не прокатывал.